— А вот сейчас увидим, — загадочно улыбнулся Антон. И быстро заговорил: — Коза — козы, овца — овцы, гроза — грозы, цветы — цвет, столбы — столб, поля — поле. — И когда он так говорил, из каждого слова выскакивало ударение. Как только Антон превращал ударный слог в безударный, ударение — прыг — и резво подбегало к Грамотейке.
— Ага! — торжествовал Антон. — Я правильно догадался! Кляксич упрятал ударения в безударные слоги!
— Ну и голова же у тебя, Антон! — восхитился Грамотейка.
— А теперь вперёд, — весело сказал Антон. — Приглядывайтесь внимательно ко всему, что будет попадаться нам по дороге. Мы ко всему найдём проверочные слова и освободим все ударения.
— Кляксич хитёр, но и мы не простаки! — ликовал Грамотейка. — Посмотрим ещё, чья возьмёт!!!
И они пошли дальше, и вскоре все ударения уже заняли свои места. Но Кляксича им пока не удалось догнать, да и кроты с котами, а с ними вместе и дрозды куда-то запропастились.
— Ну, всё, — сказал Кляксич, с ненавистью глядя на Вреднюгу. — Никакой ты не Вреднюга.
— Я — Лапушка? — с надеждой спросил Вреднюга.
— Ты просто осёл, и больше никто!
— Почему же это? — робко сказал Вреднюга. — Я же сделал всю вредность, которую вы мне приказали. Все ударения были запрятаны в безударные слоги. Я же не виноват, что мальчишка такой догадливый.
— Надо было пчелу пустить. Она бы жужжала, и жалила, и не дала бы им опомниться. Это ведь ещё догадаться надо, что проверочное слово — пчёлы. А ты что? Козу привязал. Овцу. Они и бодаться-то как следует не умеют. Ну что нам с ним делать? — обратился он к Помарке и Описке.
— Самого его, как козу, привязать да тут и оставить, — решительно посоветовал Помарка.
— Как же так? — захныкал Вреднюга. — Я же так старался. Разве я не заслужил? Кто же теперь будет называть меня Лапушкой? Вы же обещали! Я же всё время хотел как лучше!
Разговор этот происходил в глубокой лощине, замаскированной еловыми ветками. Вдруг до разговаривавших донеслась команда:
— Разойтись! Построиться по трое! Обыскать весь лес! Они не могли уйти далеко! Грамотейка велел поймать Кляксича и обезвредить!
— Ещё чего! — пробурчал Кляксич. — Не дождутся!
— Что же нам, однако, делать? — шёпотом спросил Помарка.
— Так, — сказал Кляксич. — Смываемся по одному. Компас есть? Я — на север, ты, Помарка, на запад, ты, Описка, — на восток.
— А я? — прохныкал Вреднюга.
— А ты остаёшься здесь! Пусть тебя ловят и обезвреживают!
— Я боюсь! Что они со мной сделают?
— Что захотят, то и сделают.
— Где место встречи? — спросил Помарка.
— На семьдесят второй странице. Там, где глухие и звонкие. Мы ещё поборемся. Мы ещё оставим их всех на второй год!
И Кляксич вместе со своими подручными поспешно слинял, оставив дрожащего Вреднюгу одинешенького в лесу, который кишел преследователями.
— Подождите! — вопил Вреднюга. — Не оставляйте меня одного!
Но его уже никто не слышал. И только ветер доносил в его убежище обрывки песенки, которую напевали прочёсывающие лес коты и кроты:
Вреднюга весь сжался в комочек. Ему хотелось совсем исчезнуть. Как любят говорить писатели-фантасты — аннигилироваться, что по сути обозначает то же самое, только звучит красиво, по-иностранному.
Однако исчезнуть ему не удалось. Прямо перед ним как из-под земли выросли три боевых генерала: Кот, Крот и Дрозд.
— Смир-р-рно! — скомандовали они хором. — Стоять! Отвечать! Где Кляксич и его подручные?
— Я… я не знаю, — испуганно пролепетал Вреднюга. — Я… я не помню!
— Ах вот как! Значит, будешь вредничать. Ну что ж! Будешь Вреднюгой во веки веков, в учебники-учебников, до скончания века, до тех пор, пока существуют на свете учебники и ученики первого класса!
— Пожалуйста, не надо, — залепетал Вреднюга. — Я всё скажу. Я не хочу больше быть Вреднюгой. Я никогда не хотел! Слушайте: Кляксич отправился на семьдесят вторую страницу. Что он хочет сделать, я не знаю. Только он решил, что обязательно оставит всех учеников первого «Б» на второй год!
— Ясно! — сказал генерал Кот.
— Примем меры! — поддержал его генерал Крот.
— К сожалению, все мы не можем повести свои полки на семьдесят вторую страницу, — заметил генерал Дрозд. — Мы обитаем на шестьдесят первой странице, где помещаются безударные гласные. На семьдесят второй, если мне не изменяет память, живут согласные, и мы на их территории разворачивать военные действия не имеем права.
— Но надо же известить обо всём Грамотейку, — вступил вдруг Вреднюга с совсем не вредным предложением.
— Резонно, — согласились с ним генералы.
— И сделать это мы поручаем тебе, — сказал генерал Кот.
— Однако это не преждевременно ли? — возразил ему генерал Крот. Ведь этот господин служил в банде Кляксича!
— Да не служил я! Он меня обманул! Он обещал, что, когда я сделаю всё по его приказу, меня будут звать Лапушкой!
— Лапушкой? — повторил Крот. — Оригинально… Ну ладно. Отправляйся, найди Грамотейку…
— И его друзей, — добавил Вреднюга.
