— Ты меня не обманываешь? А, Данилыч? Не обманываешь? — женщина смотрела на Егора с такой безумной надеждой, что на его глазах сами собой невольно навернулись непрошенные слезинки.
«А что было бы с нашей Александрой Ивановной, если бы Наомисан удалось вернуть тебя, братец, в Будущее?», — взволнованно спросил растроганный внутренний голос. — «Санька же, наверняка, сразу бы распознала подмену. Зарезала бы она этого очередного потомка Меньшикова Александра Даниловича, в гости не ходи…».
— Не обманываю я тебя, Герда! — заверил Егор. — Подобрали мы твоего мужа в камнях берегового рифа. Пять ран у него, но все не смертельные. Моя Александра говорит, что Людвиг будет жить. Непременно будет!
Гертруда изменилась в считанные секунды: вскочила на ноги и, нетерпеливо сверкая внезапно ожившими глазами, забросала Егора целым ворохом вопросов:
— Где мы сейчас? Куда идти? Где Санька и Людвиг? Кто понесёт Томаса? Надо будет подниматься на скалу, используя канат? Ерунда, поднимемся…
— Папка жив? — неожиданно подал голос парнишка. — Как хорошото! Я снова заговорил? Может, и ноги ожили? — он, опираясь на руку Егора, с трудом поднялся на ноги, сделал первый неуверенный шажок, за ним — следующий…
— Какой же ты у меня молодец! — похвалила сына Герда. — В отца пошёл!
Неожиданно она помрачнела и спросила:
— Александр Данилович, а как же быть с Фролом? Раны у него серьёзные, нельзя его поднимать на скалу, помрёт…. Оставить на съедение этим кровожадным дикарям? Или убить парня самим, избавляя от страданий? Что будем делать?
— Я позабочусь о подполковнике! — пообещал Егор. — Всё, на праздные разговоры у нас больше нет времени. Давай, я помогу тебе выбраться на крышу…
Ещё через тричетыре минуты они стояли на каменистой земле за задней стеной хижинытабу.
— Ой, и дядя Ваня здесь! — удивился Томас. — Здравствуйте, дядя Ваня!
— Привет! — коротко ответил Ухов, беря в руки бочонок с порохом, обеспокоено доложил Егору: — Трое людоедов направляются в нашу сторону. Как договаривались, поджигаю шнур и…
— Подожди! — велел Егор. — Всего трое, говоришь? Тогда меняем диспозицию. Ты — с бочонками — идёшь к тому углу халупы, а я — к противоположному. Дальше всё просто: как только я метну гранату, так ты и катнёшь вниз по склону обе бочки. Всё, действуем! Прицеливайся хорошенько, не торопясь…
Егор выглянул изза своего угла. До приближающейся троицы дикарей было метров сто пятьдесят, так что оставалась ещё целая куча времени, чтобы понаблюдать за незваными визитёрами.
По центру, чуть впереди остальных, выступал кривоногий, кряжистый и совершенно лысый старикашка, в уши, нос и щеки которого было вставлено дватри десятка длинных деревянных и костяных палочек. Вся грудь дедушки была густо вымазана свежей (человеческой?!) кровью.
Справа от шамана мелко семенил неприметный и суетливый типчик средних лет, украшенный гривой длинных и сальных волос.
«Обычный природный халдей, как же, видали таких!», — уверенно классифицировал типчика прозорливый внутренний голос.
А вот слева от лысого старика выступала молоденькая девица (обнажённая по пояс) такой совершенной и ослепительной красоты, что у Егора даже мелкие горячие мурашки побежали по спине…
Когда до маори оставалось метров сорок, он резко провёл кончиком короткого зажигательного шнура по рукаву камзола, убедившись, что загорелся яркий огонёк и, выждав положенные секунды, сильным движением метнул гранату вперёд…
Вскоре мимо трёх обезображенных и неподвижных тел пронёсся, резко набирая ход, бочонок с порохом, разбрасывая во все стороны мелкие и частные искры от огненного круга, образованного бешено крутящимся горящим кончиком шнура, закреплённого на торце. За первым бочонком проследовал второй…
Всё прошло как нельзя лучше: передовой бочонок на страшной скорости врезался в помост, где располагалась туземная верхушка (ну, и с десяток пар новобрачных), раздался сильнейший взрыв. Ещё через десятьдвенадцать секунд рвануло в складской части деревни. Вспыхнули, ярко озаряя всё вокруг, крыши нескольких складовбараков. Было видно, как оставшиеся в живых маори разбегаются во все стороны — кроме той, где находилась чёрная скалатабу.
— Всё, господа и дамы, начинаем эвакуацию! — обратился Егор к соратникам.
Было решено, что первым на скалу будет взбираться по верёвке Томас Лаудруп, который за время долгого морского плавания превратился в толкового юнгу, бесстрашно лазившего по мачтам.
— Томас, как только заберёшься наверх, так сразу же передай сержанту Васильеву мой приказ: — «Немедленно запускать фейерверк!». Это будет условным сигнал для шкипера Емельяна Тихого, — пояснил Егор. — «Александр» на рассвете подойдёт к берегу и откроет по туземной деревне беглый пушечный огонь, а потом высадит на берег десант. Ладно, лезь уже! Да, ещё передай Васильеву, что второй будет подниматься мадам Гертруда. Когда я дёрну за верёвку, то пусть тянут…
Мальчишка, ловко перебирая руками и ногами, быстро полез наверх, а Егор неуверенно спросил у датчанки:
— Герда, а за что, то есть — как…. Как мы тебя будем обвязывать?
— Зачем это — меня обвязывать?
