— Мы сами его ищем, — продолжал Ковальский. — А списки я получил от командира полка для фильтрации. Надеюсь, вы понимаете, что имеется в виду. После исчезновения Кутепова настало время тщательной чистки всего зарубежного офицерства. Среди наших бывших сослуживцев немало провокаторов и большевистских агентов. В этих списках вы найдете фамилии офицеров, которых мы уже вычистили.
Агент потерял интерес к спискам и задал вопрос из другой сферы:
— Что вы вообще делаете в Вене? На какие средства живете?
— Я в Вене ничего не делал, а живу на деньги, которые получаю от брата из Чикаго.
— Деньги приходят к вам непосредственно из Америки?
— Через моего приятеля, ведь я в Вене временно. Жду визы в Америку.
Агент откровенно засмеялся:
— Как же это вы в Америку с таким маленьким багажом собрались?
— А почему вы решили, что я сейчас еду в Америку? — ледяным тоном сказал Ковальский. — Я направляюсь в Берлин.
Агент разложил на столе его бумаги и квитанции.
— Кто такой Скоблин,
Ковальский понимал, что здесь он должен быть особенно осторожен. Одно лишнее слово может поставить Скоблина под удар.
— Генерал Скоблин — командир корниловского полка и, следовательно, мой командир.
— Значит, это он передал вам списки для проверки?
— Да, — небрежно сказал Ковальский. — Он поручил мне проверку как старому корниловцу.
— Где вы живете в Вене? — вновь перемена темы.
Ковальский не мог ни на минуту расслабиться. Неудачный ответ, неправильная реакция — и провал!.. Спи на у него взмокла, но Ковальский старался не выдать своего волнения. Агент не должен был заметить его беспокойства.
Ковальский назвал свой венский адрес.
— И давно вы там обитаете? — спросил агент, записав адрес в свою книжку.
— С первого декабря.
— А раньше?
Ковальский назвал и прежний адрес. Он действительно там снимал квартиру.
— Вы называете реальные адреса или придуманные? Вы же понимаете, что нам нетрудно их проверить? — с нажимом сказал агент.
— Я рекомендую вам сделать это прямо сейчас, — хладнокровно парировал Ковальский. — Вы как раз застанете мою хозяйку дома. Ее телефон: И-13-6-79.
Агент записал номер, но звонить не стал, отложил книжку.
— А кто же этот ваш приятель, который столь любезно снабжает вас деньгами?
Делать было нечего. Ни на кого иного Ковальский сослаться не мог. Приходилось называть имя Скоблина.
— Разве я вам не сказал? — Ковальский сделал удивленное лицо. — Я получаю деньги через генерала Скоблина.
— Почему брат не может посылать вам деньги напрямую?
— Я уже это объяснял: у меня нет постоянной квартиры, как у Скоблина, у которого свой дом в Париже. К тому же он друг моего брата.
— Почему на вас надето все новое? — Теперь агент задавал вопросы быстро, один за другим, словно заранее их заучил.
Ковальский старался отвечать так же быстро, словно они играли шахматную блицпартию.
— Что это за лекарство у вас с собой?
Ковальский почувствовал холодок в груди. В пузырьке, который Ковальский возил с собой, хранились химические чернила для тайнописи.
— У меня грипп и неважно с желудком.
— Для человека вашей профессии у вас вид вполне здоровый, — издевательски протянул агент.
Он поднялся из-за стола:
— Сейчас приду.
Ему на смену вошел другой полицейский. Это была передышка, а Ковальский нуждался в отдыхе после утомительного допроса. Но отсутствием старшего агента следовало распорядиться разумнее. Ковальский попросил отвести его в туалет, чтобы выбросить ручку, которой он писал шифровки симпатическими чернилами. Но опытный агент оставил двери открытыми, и избавиться от опасной улики Ковальскому не удалось.
Тогда, вернувшись в комнату, он сказал, что ему надо принять лекарство, и попросил стакан воды. Полицейский подозрительно взглянул на его пузырек, но воды дал. Ковальский лихо проглотил все содержимое пузырька, и ему действительно стало легче.
Вернулся «его» агент, озабоченный и деловитый, и сказал второму полицейскому:
— Доктора нет.
Тот равнодушно пожал плечами.
— Вам придется здесь переночевать, — сказал агент Ковальскому. — Идите в гостиницу.
Ковальский с готовностью поднялся и подхватил свой чемодан.
— Впрочем, я сам вас провожу, — спохватился агент. — Вена сейчас не может установить степень правдивости ваших слов. В девять утра встретимся и тогда увидим, куда вам придется ехать: в Берлин, как вы собирались, или назад, в Вену. За номер можете не платить, мы оплатим.
Была уже поздняя ночь. Полицейский действительно отвел его в гостиницу. Ковальский настолько вымотался, что даже не стал выяснять, оставил тот кого-нибудь внизу наблюдать за ним или нет.
Мысль о побеге не возникала: это означало бы отказ от тщательно разработанного прикрытия, переход на нелегальное положение. И главное: Ковальский дважды назвал Скоблина, и в случае его побега генерал автоматически попадал под подозрение. В гостинице Ковальский перво-наперво избавился от своей ручки для тайнописи и сразу лег спать.
На следующий день ровно в девять утра он вернулся в знакомую ему комнату. Там сидел, как он понял, начальник пункта пограничной полиции, к которому обращались не иначе, как «господин доктор».
