Решетников прошел в глубину помещения и увидел, что идет презентация книги. Анна сидела за столом, на котором лежала стопка книг. На стульях перед ней сидели читатели – человек двадцать.
– Скажите, это ваша первая книга, – спрашивал один из книголюбов, – будут ли еще?
– Вы знаете, я не буду писать сразу, нужно, чтобы накопилось то, что я могу сказать миру.
Красовская посмотрела на Решетникова, но не узнала его.
– Вы что-то хотели спросить? – обратилась она к Петру.
Решетников отрицательно повертел головой, и, сжимая от ярости кулаки, быстро вышел из магазина.
– Текст для нее – не учи, забудь, – со злостью сказал он Саше, вернувшись в машину. – Ее, судя по всему, все устраивает.
– Не переживай! – пытался утешить его Саша.
Решетников сделал несколько глубоких вздохов:
– Как тяжко мертвецам смотреть на этот грешный мир…
– Пап, мы со Стасей говорим тебе «спасибо» за Карпова.
– Ты рассказал Стасе?! – вскинулся Решетников.
– Нет, нет, она тебя благодарит посмертно, а я еще при жизни.
– На здоровье. Сам впутал, сам и… Может, явиться этой Красовской как привидение, чтобы…
– Пап, ну я-то знаю, что это твой роман.
– Да. Да… Это так утешает… – Решетников невесело усмехнулся. – Ладно, Саш, все, выходи. Долгие проводы…
– Ты куда, пап?
– В вечность.
Решетников обнял Сашу, тот вышел и смотрел на удаляющуюся машину отца, пока она не скрылась в «железном потоке».
Решетников бездумно ехал по Питеру, рядом с ним сидел Достоевский.
– Какая разница, чье имя стоит, главное, что написано хорошо, – говорил он успокаивающе.
Решетников все еще не мог справиться с бешенством.
– Федор Михайлович, ну тогда расскажите, зачем я вам? Я что, я… я стану большим писателем, поэтому вы со мной так нянчитесь? Ну не просто же так вы…
– Петр, я скажу.
– Говорите.
– Скажу.
– Не надо пугать.
Достоевский повернулся к Решетникову и раздельно проговорил:
– Ты не станешь великим писателем. Никогда.
Решетников до боли впился в руль руками.
– Тогда зачем мне писать, а?! Сука, вы что, издеваетесь?!
– Я расскажу, успокойся. Все хотят быть великими, но кому-то нужно выполнять… Потому что нужна среда, нужна почва, на которой вырастет великий писатель. В пустыне не растут деревья. Нужна плодородная почва, чернозем. Тогда тебе и Пушкин, и Кольцов, и Языков.
– И Достоевский, – язвительно подсказал Решетников.
– И Достоевский, – спокойно согласился тот.
– А мне выпала честь быть удобрением. Навозом.
– Это тоже миссия. Сейчас от тебя зависит, будет ли у нас новый Пушкин.
Решетников молча гнал машину вперед.
– Ну, так как, ты согласен?
– Хер тебе бородатый. Я напишу отличный роман. Охренительный роман с того света.
Достоевский по-доброму усмехнулся и ответил:
– Название мне нравится.
