Я подумала, что девушка упадет в обморок, так сильно она побледнела. Однако Лизбет поднялась со скамьи, забежала за угол конюшни и ее вырвало. Я ждала, чувствуя себя опустошенной и выжатой после разговора, возродившего в памяти ужасный момент моей находки.
Когда Лизбет вернулась и села на скамью, обхватив голову руками, ее сотрясала заметная дрожь.
– Не могу поверить, что это происходит.
– Как и я.
– Как это могло случиться?
Я бы сказала ей, что жизнь жестока и непредсказуема, но она только что лично в этом убедилась.
– Лизбет, мне нужно знать все о той ночи.
– Мы прошлись по клубам на Клематис. Немного пили, танцевали.
– Парни с вами были?
– Само собой. У нас соревнование такое… выяснить, кто из нас сможет получить больше бесплатной выпивки.
– Думал ли кто-то из тех мужчин, что им следует получить что-то взамен?
– Ха, – она чуть сильнее напрягла голос. – Все. Они же парни.
– Кто-то из них интересовал Ирину?
– Нет. «Мальчишки» сказала бы она и скривилась. Ирина не тратила время на юнцов.
– Кто-то из них воспринял плохо эти новости?
– Все, – последовал тот же ответ. – Они же парни.
– Я имею в виду парня, которого это сильно задело. Он начал угрожать или заставил вас почувствовать неловкость.
– Нет. Хотя… – она тряхнула головой, словно прогоняя непрошеную мысль.
– Просто скажи. Может, это пустяк, а, может, и нет.
– Есть один парень. Мы часто с ним пересекались. Ирина танцует с ним… вроде как заводит его… Он всегда зовет ее уйти с ним, но она никогда не соглашается.
– А в субботу вечером?
– Он обозвал ее. Мы как раз уезжали. Ирина рассмеялась ему в лицо, но он не последовал за нами.
– Как он ее назвал?
– Он предложил ей прокатиться с ним. Она сказала, что он имеет в виду прокатиться на нем, а ее не интересует езда на пони.
– Что он ответил?
– «Ты гребаная русская сука», извините за выражение. Ирина просто посмеялась и послала ему воздушный поцелуй.
– Как его зовут?
– Вроде Брэд. Не знаю. Я его не интересовала, он меня тоже.
– В каком клубе это произошло?
Лизбет потерла руками лицо и пожала плечами.
– В «Муссоне», может… или «Двойке». Не помню.
– Повеселившись в клубах, вы…
– Мы вернулись в Веллингтон и зашли ненадолго в «Игроков». Мистер Броуди отмечал день рождения. Там была толпа народа. Я ушла раньше Ирины.
– А она?
– Она осталась.
– С кем-то?
– Ни с кем конкретным.
– Никто не обращал на нее повышенного внимания?
Девушка засмеялась, но в глазах снова вскипели слезы.
– Каждый обращал на нее внимание. Каждый мужчина.
Какая-то мысль осенила ее, и Лизбет выпалила:
– Подождите, – она полезла в один из многочисленных карманов своих шорт и выудила мобильник, – У меня есть фотографии.
Открыв их, пролистала несколько, затем остановилась на одной.
– Вот этот парень, Брэд.
Снимок был перекошенным, освещение никуда не годилось, но я смогла разглядеть его лицо.
– Я могу переслать эту фотографию на свой телефон?
– Конечно, – ответила Лизбет и подала мне мобильник. – Там еще парочка есть.
Я пролистала остальные снимки. Ирина танцует. Ирина смеется вместе с другой девушкой.
– Кто она?
– Ребекка вроде бы. Она репетитор у ребенка Себастьяна Фостера.
В возрасте двадцати с небольшим лет Себастьян Фостер был чертовски хорошим теннисистом. Чудо из Новой Зеландии – растрепанные светлые волосы, загар. Быстрый как кот, с сильной подачей, пока его не подвело плечо. В одной из газет я прочла, что он остался на зиму в Веллингтоне, чтобы его дочь приняла участие в конноспортивных соревнованиях. Естественно, ради этого ей пришлось прервать учебу.
О такой жизни я знала все из первых рук. Пока я росла, мать забирала меня из школы и каждую зиму привозила в Веллингтон, чтобы я могла кататься верхом и выступать. Это было единственным занятием, которое могло удержать меня от неприятностей. Мне приходилось постоянно подкупать репетитора, чтобы сбегать с уроков. Математика? Зачем она мне?
Я открыла другой снимок. Пирушка в «Игроках» – ресторане-клубе неподалеку от «Палм-Бич Поло» и «Гольф-клуба». Как и многие места в Веллингтоне, во время зимнего сезона «Игроки» трещали по швам от наплыва лошадников. Довольно юные девушки – конюхи и наездницы, любили оттянуться там по полной программе. Не удивительно, что состоятельные джентльмены отправлялись в «Игроков», чтобы подцепить таких вот молоденьких штучек, которые годятся им в дочери.
– Кто это? – спросила я.
Лизбет глянула на фотографию.
– Вы шутите, да? Это Барбаро. Хуан Барбаро, игрок в поло.
– Я этим не увлекаюсь.
– У него категория в десять голов. Он лучший в мире.
Он и был великолепным. Густые черные волосы, темные глаза, взирающие с уверенностью и испепеляющей сексуальной энергией. Должно быть, Адонис выглядел как этот парень.
– Он катается за нас, – добавила Лизбет. – За «Звезду поло».
Нет сомнений, что Хуан Барбаро много ездил верхом, и не только на лошадях. Вполне вероятно, что у этого парня были женщины, которые во время его игр бросали на поле трусики.
На следующем фото позади него стоял Джим Броуди и одной рукой обнимал Ирину, достаточно молодую, чтобы сойти за его внучку.
