В их рассказе Ле Гоффа заинтересовала одна деталь. Мужчина вспомнил, как блондинка сказала фокстерьеру: «Сидеть, Салями!» Странная кличка для пса! Комиссар рассказал об этом начальнику уголовной полиции. Если объявить кличку через газеты, это могло бы вывести на след. Однако результат мог быть и прямо противоположным. Муш, если он не покинул Францию, прочитав газету, наверняка бежал бы за границу. Поэтому пока нужно было работать терпеливо и настойчиво, не поднимая лишнего, шума. Что ж, терпения и настойчивости полицейским было не занимать. Пожалуй, в этом им не было равных.
Вошел Рондье и протянул комиссару лист бумаги. Это был отчет главной инспекции полицейских служб о результатах проверки охранников, так или иначе сталкивавшихся с Мушем. Все они характеризовались положительно и не вызывали никаких подозрений. Никто из них не имел долгов, не играл в азартные игры и не пил. Ле Гофф отдал документ инспектору и вошел в Кабинет Тупира, где тот при содействии Сериски и Мерлю с самого утра допрашивал банду молодых преступников, арестованных в момент, когда они собирались совершить налет на заводскую кассу.
— Итак, вы настаиваете, что оказались утром в Левалуа, чтобы подышать воздухом? — удрученно спрашивал Тупир.
Он задавал этот вопрос по крайней мере в сотый раз.
— Ну конечно! — в сотый раз повторил старший из задержанных, двадцатипятилетний лоботряс, заросший волосами до самых бровей. — Мы любим ранние прогулки. По утрам воздух более здоровый.
— В украденной машине? — поинтересовался Сериски.
— И кроме того, вы хотели проветрить автоматы, которые были обнаружены в вашей тачке, — заметил Мерлю, с трудом удерживаясь, чтобы не отвесить налетчику оплеуху. — Им ведь тоже нравится утренний воздух, правда?
За спиной Ле Гоффа зазвонил телефон. Рондье снял трубку и почти сразу же позвал комиссара:
— Патрон! Это по поводу Сарте! Сообщают, что он сейчас в гостинице на улице Блондель с какой-то женщиной.
Все головы повернулись в сторону говорившего. На лицах полицейских читалась надежда, на лицах бандитов — восхищение.
— Еще одна тревога, — вздохнул Ле Гофф.
— Это, наверное, пятидесятый выезд за пять дней, — с пониманием сказал Тупир.
Сериски развел руками, как бы говоря, что такова их работа. К телефону подошел Ле Гофф.
— Как вы говорите? Гостиница «Прэнтаниа»? Он поднялся в номер с женщиной! Вы уверены, что это он? Хорошо, мы сейчас будем.
Он собирался положить трубку, но звонивший что-то спросил.
— Можете не беспокоиться. Если это действительно Роже Сарте, премии вас никто не лишит.
Закончив разговор, комиссар приказал:
— Сериски, Мерлю, поедете со мной! Тупир, вы остаетесь здесь!
Рондье, проходя по коридору и открывая двери, за которыми сидели сотрудники бригады, выкрикивал:
— Шевелитесь, парни! Нам сообщили о местонахождении Муша!
Бандиты, с которых так и не сняли наручников, с любопытством следили за тем, как Сериски натягивает пальто поверх пуленепробиваемого жилета.
— Удачи! — пожелал Тупир, передавая Мерлю американский автомат — единственное нетабельное оружие бригады, которое он хранил у себя с молчаливого согласия Ле Гоффа.
Группа захвата уехала, и Тупир сразу же продолжил допрос.
— Ну что, невинные овечки, так и не хотите расколоться?
— Мы же не орехи, — пробурчал один из задержанных.
— Ничего, расколетесь, — недобро засмеялся помощник комиссара, поглаживая себя по плечу, куда когда-то попала пуля Муша. — Вы всегда раскалываетесь. Это вопрос времени.
Он зажег сигарету и мягко, но настойчиво спросил:
— Итак, что вы делали сегодня утром рядом с заводом в краденой машине и с оружием?
— Мы же вам уже говорили… — начал налетчик, похожий на обезьяну.
Он замолк, потому что на пороге кабинета возник Жибо, вернувшийся с задания.
— Патрон уехал в клинику?
— Нет, — покачал головой Тупир. — Он отправился брать Муша. Еще одна наводка.
— Будем надеяться, что на этот раз им не придется прокатиться впустую, — вздохнул Жибо, стряхивая с плаща капли дождя.
— Будем надеяться, — повторил Тупир и стряхнул пепел сигареты на руку юному питекантропу.
Удовольствие Муша было коротким, как бы стыдливым. Его желание угасло. Каждый раз, когда ему предстояло заплатить проститутке, он ощущал привкус горечи. Его приводила в уныние не необходимость расстаться с деньгами, а то, что объятия продажных женщин, в сущности, были даровыми, хотя и платными. На первый взгляд это могло показаться бессмыслицей. Для Муша ничто не могло сравниться с женщиной, завоеванной ценой больших усилий и длительной борьбы, даже если в конечном итоге ему приходилось потратить на нее в тысячу раз больше, чем на шлюху. Но для того, чтобы играть в такие игры, нужно было время, а у него времени не было.
Одеваясь, он услышал звук останавливающейся машины. Тихо хлопнули дверцы. Убийцу это не насторожило. Их комната была на втором этаже, и в ней были слышны все уличные шумы.
Его случайная спутница, сидя перед треснувшим зеркалом, пудрила нос.
— Ты придешь еще? — спросила она по заведенному обычаю.
— Может быть, — улыбнулся он, надевая берет. — Ты мне понравилась.
— Правда?
