– Никакие, – тут же ответил волк. – Я никогда не сделал бы этого. Скорее умер бы сам, но мой дядя посчитал, что знает лучше. Когда Аннабель умерла, Вэйланд стал сам не свой. Начал убивать лирых, призвал Виктора с его чертовыми охотниками, посадил меня в тюрьму и ничего больше слышать не хотел. Я знаю, что…
Загадочно прервавшись, Марк всем телом повернулся к Алиен и пристально посмотрел на нее.
– Он сам сделал это и прикрыл себя своим упорным истреблением волков. Ты осталась последней из лирых, и я хочу, чтобы ты понимала одну простую вещь.
Алиен внимательно слушала его, уже догадываясь о том, что скажет Марк.
– Они будут искать последнюю лирую, и, приютив тебя, я рискую… Но они так же ищут и меня, а это значит, что я дам тебе всё, что нужно для отмщения своего рода. Взамен, ты должна поклясться, что никогда и ни при каких обстоятельствах не предашь меня и будешь идти до конца.
Алиен отвела взгляд. Слова Марка были решающими за все последние события, и от ответа волчицы теперь зависела ее судьба. Лирая не стала заставлять его ждать с этим ответом, так как чувствовала, что именно она должна была делать. Лучшего жизнь ей просто и не могла дать.
– Клянусь, – серьезно ответила она, увидев на лице Марка удовлетворение. – Терять мне нечего, и я сделаю все, что от меня потребуется.
– Прекрасно, – улыбнулся будущий Ирелондский король.
Транстреил находился в горной местности, окруженный лесами. Эти леса, разумеется, были далеки от могущественных лесов Ирелонда, но сам город действительно впечатлял. Как и положено столице всех вампирских городов, улочки и дома Транстреила были усеяны на возвышенностях и устремлялись вниз к большой реке Трап, разделяющей город на двое. Вампирам всегда было комфортно там жить, но большая их часть располагалась у лесов, подальше от солнца. А уже ближе к самой реке жили люди. Обе расы прекрасно ладили друг с другом, скрепленные нерушимыми клятвами перемирия почти тысячелетней давности. Когда солнце освещало улицы в теплую пору года, наружу выходили смертные, а уже ночью бодрствовали вампиры. Солнечный свет доставлял им крайний дискомфорт, от которого кровососущие существа начинали медленно тлеть. Они вполне могли находиться на солнце в дневное время суток и даже на самом солнце какое–то время, но это было им настолько неприятно, что большинство из них избегало подобного «удовольствия».
Лишь поздней осенью и зимой они переходили на дневной режим бодрствования и, не опасаясь быть полностью подвергнутыми солнечному свету, могли сосуществовать с людьми и вести с ними общую жизнь. А под общей жизнью подразумевалось донорство от смертных. Они получали определенную плату за оказание своих услуг. Стереотипы о кровожадности самих вампиров ушла в далекое прошлое, так как бессмертные давно доказали им свою адекватность и способность здраво мыслить даже под влиянием голода, но большинство людей всё же оставалось в стороне, опасаясь обратного.
На окраинах самого Транстреила находился не только лес, но и целые поля, усаженные замысловатыми деревьями с кроваво–красными плодами магического происхождения. Эти плоды – санжи, действительно имели вкус крови, и некоторые вампиры, вместо обычной крови предпочитали именно их.
Эти поля украшали город до самой зимы, не переставая давать урожай даже после заморозков. Эти чудо деревья служили настоящим спасениям, давая вампирам возможность насладиться чем–то экзотическим. Санжи существовали с тех самых времен, когда родоначальники бессмертных рас были отправлены в мир живых. Вэйланд, Аннабель и Дмитрий дружно воссоздали сады с чудо–деревьями, в помощь для Вэйланда и его будущего вампирского народа.
Все в Транстреиле были при делах. Город был настолько большим, что всем было чем заняться. Рыбачить на реке, заниматься охотой, продавать, строить и многое другое. Улицы кишели прохожими, бродягами и кричащими продавцами, а среди них важно и сосредоточенно ходили стражи, следящие за порядком в городе.
Приезжие в Транстреил гости всегда оставались под впечатлением от бурного там течения жизни. Особенно ярко они запоминали Транстреилский дворец, стоящий на окраине города. Он возвышался у горы над всем Транстреилом, как самая важная и значимая его часть. Это сооружение впечатляло своими размерами, давая спасительную тень домам, которая стояли в ее радиусе.
Погода там всегда была мягкой. Лето не очень жаркое, а зима не такая уж и суровая, в отличии от Ирелонда, где морозная пора года могла сравниться с зимой в самых северных краях.
