– Я до сих пор помню, как там развлекались, – интригующе сказал Двейн.
Он пригубил горячий чай одновременно поправляя палкой угли в костре. Алиен, спасаясь от ночного холода, поплотнее укуталась в теплую кофту и продолжила наблюдать за действиями здоровяка.
– Ты жил в Ирелонде? – заинтересованно спросила волчица, сидя на траве у костра и грея руки об кружку с чаем.
После ее вопроса у особняка послышался громкий заливистый смех. Двейн и Алиен посмотрели в сторону звука. Все жители поместья собрались у большого костра, весело болтая, распевая песни, при этом, не забывая постепенно освобождать место в винном подвале особняка. Алиен и Двейн расположились возле конюшни у костра поменьше и спокойно наслаждались отдыхом и бессмысленной болтовней.
– Было такое время, – продолжил Двейн. – По вечерам там творился такой же хаос, – махнул он рукой на громкую толпу. – Днем всё пахали как проклятые, а к ночи превращались в пьяниц и гуляк.
Алиен усмехнулась, после чего, сделала глубокий вдох, ощутив прохладный свежий лесной воздух. Яркий месяц давал достаточную видимость, подсвечивая виднеющееся рапсовое поле между деревьев, а от пения цикад слегка клонило в сон. Алиен действительно чувствовала себя расслабленной, полностью отдохнув сегодня. Занимаясь рутиной работой с девушками из стаи, лирая вспомнила о том времени, когда она помогала маме копаться в грядках и ухаживать за маленькой сестрой. Со многими она успела просто поговорить и узнать о смешных и нелепых сплетнях, которые крутились в стае между парами. Не придавая этому никакого значения, Алиен просто дала себе отдохнуть и уже к вечеру начала чувствовать, что готова снова продолжить работать.
Разговор с Двейном вернул ее к реальности, и тема про Ирелонд снова заставила ее испытать боевой настрой, который и подпитывал ее желание заниматься тем, что она выбрала. Алиен была наслышана о самой столице Ирелонда, которая и носила название самого королевства.
– Сейчас там и живой души не встретишь, – грустно сказала волчица, – Отец говорил, что город сожгли после того дня.
Двейн нахмурился и всмотрелся в огонь.
– Я тогда был в отъезде и даже не знаю, какого дьявола там произошло. Когда вернулся, то чуть не задохнулся в дыму. Все жители сбежали из города, а лирые… Большая их часть была перебита.
Алиен опустила глаза, слушая жуткие подробности от здоровяка.
– Потом я узнал, что Марка затащили в Транстреил и посадили в тюрьму, а Дмитрия убили. До сих пор не могу понять, как, твою мать, это произошло, – подытожил Двейн.
– Почему? – поинтересовалась Алиен, ставя недопитый чай рядом на траву.
– Потому что Дмитрий не тот волк, которого так легко можно было убить. Понятия не имею, как кровососам это удалось.
Алиен не стала больше продолжать этот разговор, пока что не готовая разбираться в интригах прошлого. Она только по рассказам отца могла судить произошедшее и даже близко не знала, что же случилось на самом деле. Для волков существовала лишь одна теория о том, что вампиры просто выполняли приказ Вэйланда. Почему и зачем он отдавал все эти приказы, было не ясно и лишь подтверждало теорию о том, что у древнего вампира от старости помутился рассудок.
Двейн посмотрел на хмурое лицо девушки и понял, что этот разговор лучше не продолжать. Он долил в ее кружку ещё чая и решил разрядить обстановку, переведя тему в другую сторону.
– Ты сегодня утром неплохо справилась, – преодолевая свою собственную гордость, сказал здоровяк. – Как нога?
Алиен, услышав его слова, от удивления даже перестала пить чай и приподняла брови, после чего бросила взгляд на ногу.
– Нормально, – почти равнодушно ответила она. – Царапина. В отличии от твоей только что пострадавшей гордости, она заживет.
Двейн ехидно усмехнулся и уже хотел также дружелюбно съязвить лирой, но странные звуки со стороны ворот поместья его перебили. Они услышали испуганные восклицания девушек и громкий голос Кадора:
– Расступитесь!
Двейн и Алиен встали со своих мест и направились к источнику звука. Когда они подошли к воротам, там столпились все жители поместья. Кадор стоял в центре толпы и придерживал окровавленного, почти потерявшего сознание, мужчину.
– Эрн? – окликнул этого мужчину Двейн, распихивая толпу.
Алиен прошла за ним, с любопытством наблюдая за происходящим.
– На деревню напали, – хмуро сказал Кадор, отвечая за товарища. – Ему нужна немедленная помощь.
Сам Эрн был не в состоянии что–то говорить. Вид у него был плачевный. Одежда грязная и порванная, на руках царапины и синяки, а левый глаз отек и заплыл. Запах от мужчины тоже исходил премерзкий.
