– Великолепно. Мур, вы отправитесь со мной. Теперь насчет остальных: Маркуса ждет лаборатория, посмотрим, какие результаты принесут нам его эксперименты. Вы, Сара и Люциус, вернетесь в №808 и свяжетесь с Военным ведомством в Вашингтоне. Запросите у них все записи касательно солдат, комиссованных ввиду психических несоответствий. Скажете, что нас интересуют только служившие в Армии Запада. Если не дозвонитесь по телефону, отправьте им телеграмму.
– Я знаю кое-кого в этом ведомстве, – добавил Рузвельт. – Если это сможет как-то помочь.
– Несомненно, – ответил Ласло. – Сара, потрудитесь узнать у Теодора имена. Все-все-все, по местам, работать. – Когда Сара и Айзексоны ушли, захватив оборудование Маркуса, Крайцлер повернулся к нам с Рузвельтом. – Мур, вы поняли, что именно мы ищем?
– Да, – ответил я. – Не понял только, почему это надо искать в музее?
– Там у меня есть старый приятель. Франц Боас. Если такие увечья имеют какое-либо культурное значение у индейских племен, он нам его истолкует. А вам. Рузвельт, в случае успешного подтверждения этой гипотезы будет принесена глубочайшая благодарность. – С этими словами Крайцлер закрыл тело Эрнста Ломанна грязной простыней. – К несчастью, я уже отправил.
Стиви вместе с коляской домой, так что нам понадобится кэб. Вас подбросить, Рузвельт?
– Не надо, – ответил Теодор. – Я лучше останусь здесь и замету следы. К тому же с этой толпой наверняка возникнет масса вопросов. Удачной охоты, джентльмены!
За то время, пока мы изучали останки Ломанна, возмущенных людей снаружи только прибавилось. Сара и Айзексоны, похоже, благополучно выбрались из сутолоки, ибо мы их нигде не видели. А вот нам с Крайцлером повезло не так. Мы проделали уже половину пути до главных ворот больницы под пристальным надзором толпы, когда дорогу нам преградил коренастый человек с квадратной головой и старым топорищем в руках. Человек холодно посмотрел на Ласло, и, повернувшись к своему другу, я понял, что доктор его тоже прекрасно знает.
– А! – провозгласил человек голосом, шедшим будто бы из его объемистого брюха. – Так они позвали знаменитого герра доктора Крайцлера! – Акцент выдавал в нем германца из низов.
– Герр Хёпнер, – ответил ему Ласло вежливо, однако настороженно, ибо человек этот явно умел пользоваться топорами. – Прошу меня простить, но у нас с коллегой срочное дело. Посторонитесь, будьте так любезны.
– Так что там с мальчишкой Ломанном, герр доктор? – Хёпнер и не думал освобождать нам дорогу. – Вам-то в этом деле какая выгода? – Несколько человек поблизости тоже возбужденно загомонили.
– Я понятия не имею, о чем вы говорите, Хёпнер, – хладнокровно ответил Крайцлер. – Дайте пройти.
– Не имеете, а? – сказал Хёпнер, похлопывая деревяшкой себя по ладони. – Очень сомневаюсь. А знаком ли вам наш добрый доктор,
– Я вам уже сказал, – скрипя зубами, ответил Крайцлер, – что я не знаю никакого Ломанна. А что до вашей дочери, герр Хёпнер, она сама попросила меня забрать ее излома, поскольку вы не могли удержаться от регулярных избиений ее палкой – возможно, той самой палкой, которую сейчас держите в руках.
Толпа вздохнула, как один человек. Глаза Хёпнера расширились.
– То, что человек делает у себя дома со своею собственной семьей, – это его личное дело! – гаркнул он.
– Ваша дочь так не считает. – холодно заметил Крайцлер. – А теперь, в последний раз –
То была команда двигаться, и так обычно говорят слугам или иным подчиненным. Хёпнер стоял как оплеванный. Подняв топорище, он сделал шаг к Крайцлеру, но вдруг замер, когда за нашими спинами начало твориться что-то невообразимое. Повернувшись и вглядываясь поверх голов, я разглядел в их гуще лошадиную голову и крышу повозки, прокладывавшей к нам путь. И еще я узнал человека на ней – то был Джек Макманус, он же «Жри-Живьем». Одной гигантской рукой он держался за стенку экипажа, а другой размахивал по сторонам. Эти ручищи выиграли для него не один приз лет десять назад, пока он не покинул ринг ради карьеры вышибалы у Пола Келли.
Элегантный брогам Келли с начищенными до блеска латунными фонариками подъехал к нам. Жилистый человечек на козлах сухо щелкнул бичом и толпа, немотствуя, отшатнулась, прекрасно зная, кто сидит внутри. Едва колеса замерли, Джек Макманус спрыгнул с подножки, грозно зыркнул на чернь перед собой и поправил на голове шапочку углекопа. После чего распахнул перед нами дверцу экипажа.
– Я полагаю, джентльмены, вам следует ко мне присоединиться! – раздался изнутри веселый голос, и в проеме показалось симпатичное лицо Келли. – Мне ведь не нужно рассказывать, на что способна разъяренная толпа?
