Алиенист полностью

— Есть, сэр, — а затем перевел взгляд на Поумроя. — А ты следи за собой, Джесс. Тебе сегодня досталось, но может быть и хуже.

Поумрой не обратил на это заявление никакого внимания — лишь продолжал смотреть на Крайцлера, пока Ласки выходил. Лишь после того как за надзирателем захлопнулась тяжелая дверь, Джесс сказал:

— Чертовски сложно получить приличное образование в таком месте. Но я стараюсь. Может, так я и пошел не по той дорожке — без образования-то. Знаете, я здесь испанский выучил.

Он по-прежнему разговаривал тем же мальчишеским голосом и тоном, что и двадцать лет назад. Ласло кивнул:

— Похвальное стремление. Я смотрю, ты в «наморднике».

Джесс рассмеялся:

— Эх-х — они утверждают, будто бы я сжег одному парню лицо сигаретой, пока он спал. Говорят, я всю ночь делал себе руку из проволоки, чтобы достать до него через решетку окурком. Но я вас спрашиваю… — Он повернулся ко мне, и молочный глаз безжизненно мотнулся туда-сюда. — Неужели это на меня похоже? — И он снова хохотнул, как довольный своей шалостью подросток.

— Стало быть, тебе наскучило свежевать крыс живьем, — сказал Крайцлер. — Когда я был здесь несколько лет назад, до меня доходили слухи, что ты просишь других заключенных тебе их ловить.

И снова Джесс хмыкнул — правда, чуть ли не сконфуженно.

— Крысы. Как же они извиваются и верещат. Могут и цапнуть, если зазеваешься, — добавил он и показал несколько маленьких, но гноящихся шрамов на руках. Крайцлер опять кивнул.

— Такой же сердитый, как двадцать лет назад, а, Джесс?

— Двадцать лет назад я вовсе не был сердитым, — ответил Поумрой все с той же усмешкой. — Я был сумасшедшим. А вы, болваны, слишком тупые, и этого не поняли, вот и все. Какого черта вам тут вообще нужно, док?

— Можешь считать это переосвидетельствованием, — уклончиво ответил Крайцлер. — Порой я ворошу старые дела, смотрю, чем они заканчиваются. Тем более сегодня я здесь все равно по делу…

Впервые за все время тон Поумроя сделался смертельно серьезным:

— Не надо играть со мной в свои игры, док. Даже в этих браслетах я могу до ваших глаз добраться быстрее, чем Ласки добежит до двери.

Лицо Крайцлера слегка оживилось, но тон остался невозмутимым:

— Я предполагаю, ты считаешь, что это послужит новым доказательством твоей невменяемости?

— А вы нет? — хохотнул Джесс.

— Двадцать лет назад я так не считал, — пожал плечами Крайцлер. — Ты вырвал глаза тем двум убитым детям и то же самое сделал с теми, которых пытал. Но я не вижу в этом безумия — напротив, это вполне объяснимо.

— Вот как? — игриво воскликнул Поумрой. — Это почему? — Крайцлер мгновение молчал, затем подался немного вперед и произнес:

— Я пока не видел человека, которого бы свела с ума обычная зависть, Джесс.

С лица Поумроя схлынуло всякое выражение, а рука его непроизвольно дернулась к глазам, но больно ударилась о клетку. Сжав кулаки, он, казалось, уже был готов вскочить на ноги, и я весь подобрался. Но Джесс только рассмеялся:

— Позвольте я вам кое-что скажу, док. Если вы за все свое образование деньги платили, значит, вас натянули. Вы прикинули, что коли у меня хреновый глаз, так я потому носился по всей округе и людям глазки поправлял? Не то, док, думаете. Гляньте на меня — я же чисто каталог ошибок Матери Природы. Так чего ж я тогда ни одному из них ни рот не порезал, ни шкуру с личика не снял, а? — Теперь настал черед Джесса наклоняться к собеседнику. — И если это просто зависть, док, что ж вы сами людям руки не кромсаете?

Я быстро обернулся к Крайцлеру и понял, что ремарка застала его врасплох. Но Ласло давно выучился контролировать эмоции, что бы ни говорили ему пациенты, и потому лишь моргнул пару раз, не отрывая взгляда от Поумроя. Джессу, впрочем, не помешало разглядеть в его глазах то, что он хотел, и он довольно оскалился и вновь уселся в своей кабинке.

— Да, вы умник, док, все верно, — хмыкнул он.

— Значит, увечья глаз ничего не значили, — сказал Крайцлер. Оглядываясь на ту встречу, я понимаю, что он вываживал собеседника очень осторожно. — Случайный акт насилия, ничего больше.

— Не надо говорить за меня, док. — Поумрой вновь заговорил угрожающе. — Мы давным-давно это проходили. Я говорю только, что вменяемой причины для этого у меня не было.

Крайцлер скептически склонил голову набок:

— Возможно. Но учитывая, что ты по-прежнему отказываешься назвать эту причину, спорить бессмысленно. — Ласло поднялся. — К тому же, мне еще надо поспеть на поезд в Нью-Йорк…

— Сядьте! — Злобу, воплощенную в этой команде, казалось, можно было потрогать руками, но Крайцлер очень подчеркнуто придал себе скучающий вид. Поумрою заметно стало не по себе. — Я тебе только сейчас скажу, — напористо заговорил он. — Я тогда был сумасшедший, а теперь уже нет, и поэтому оглядываюсь и вижу все очень четко. У меня не было ни одной вменяемой причины поступать так с детишками. Я просто… не мог больше это выносить, вот и все, и нужно было прекратить.

Ласло понял, что он уже близок к разгадке.

— Должен был прекратить что, Джесс? — снова садясь, спросил он вкрадчиво.