Как бы там ни было, когда наступило воскресенье Пятидесятницы (а праздновалось нисхождение Святого Духа на апостолов), мы заняли свои полуночные гнезда в ожидании убийцы. Не знаю, какие настроения царили на трех других крышах, но нас со Стиви, расположившихся над «Горкой», чуть ли не сразу принялась терзать смертельная скука. Из-за воскресенья с Бликер-стрит до нас доносилось крайне мало шумов, а редкие рев и шипение составов надземки на Шестой авеню из монотонных стали прямо-таки убаюкивающими. Довольно скоро моим основным занятием стали отчаянные попытки не уснуть.
Примерно в половине первого я посмотрел на Стиви и увидел, что он раскладывает перед собой на гудроне колоду карт по тринадцати аккуратным кучкам.
— Солитер? — прошептал я.
— Еврейский фараон, — ответил Стиви, назвав именем, принятым в преступном мире, разновидность штоса — крайне сомнительного и запутанного способа «доить лохов», который мне так и не удалось постичь. Чувствуя, что настало время исправить этот недочет в моем игорном образовании, я подсел к Стиви, и бо́льшую часть следующего часа он полушепотом пытался растолковать мне смысл этой игры. В итоге я так ничего и не понял, а к скуке добавилось разочарование собственной тупостью. Я встал и посмотрел на город, раскинувшийся перед нами.
— Все это бессмысленно, — тихо произнес я. — Он никогда не покажется. — Я повернулся и посмотрел через Корнелиа-стрит. — Интересно, чем занимаются сейчас остальные?
Здание, приютившее в себе «Черно-Бурое», где сейчас дежурили Люциус и Сайрус, находилось сразу через дорогу, и, присмотревшись, я даже разглядел лысеющую макушку детектив-сержанта, поблескивавшую в лунном свете над карнизом. Я хмыкнул и толкнул Стиви в бок.
— Ему надо было шляпу надеть, — засмеялся Стиви. — Если нам отсюда видно, что говорить об остальных?
— Ты прав, — ответил я. Тем временем сияющая лысина переместилась к другому краю крыши и окончательно растворилась во тьме. Я остался в недоумении. — Слушай, а ведь Люциус как будто немного подрос с начала расследования, тебе не кажется?
— Наверное, стоит на парапете, — ответил Стиви и уткнулся в свои карты.
С таких невинных бесед всегда начинаются крупные неприятности. Прошло еще четверть часа, и со стороны Корнелиа-стрит послышались пронзительные вопли, в которых я без труда узнал голос Люциуса. Когда же я посмотрел туда, лицо нашего детектив-сержанта было так искажено страхом и тревогой, что я, не медля ни секунды, сгреб Стиви за шкирку и устремился к лестнице. Сомнений здесь быть не могло даже для моего усталого мозга — мы только что впервые столкнулись с убийцей.
Оказавшись на мостовой, мы со Стиви отправили наш отряд «арапчат» на поиски Крайцлера, Сары и Маркуса, а сами устремились вдоль Корнелиа-стрит к «Черно-Бурому». Прямо к парадному входу, где сразу напоролись на хозяина, Фрэнка Стивенсона, которого на улицу из печально известного борделя тоже выманили истошные вопли Люциуса. Как и большинство людей своей профессии, Стивенсон у себя в найме имел горы мускулов, и кое-кто из его громил сейчас мрачно загораживал вход. У меня не было настроения играть с ними в обычный обмен угрозами, поэтому я сразу объявил, что мы из полиции, на крыше тоже полицейский, а вскоре здесь будет сам президент Совета уполномоченных Полицейского управления Нью-Йорка. Этой литании хватило, чтобы Стивенсон с ребятками посторонились, и уже через несколько секунд мы со Стиви оказались на крыше. Люциус сидел на корточках у тела Сайруса, получившего жуткий удар по голове. У затылка уже успела натечь лужица крови, полузакрытые глаза жутко закатились, а изо рта доносился лишь натужный хрии. Сама предусмотрительность, Люциус захватил с собой бинты и теперь бережно перевязывал ими голову Сайруса, в надежде хоть как-то стабилизировать явное сотрясение мозга.
— Это я виноват, — сказал Люциус, не успели мы со Стиви и рта раскрыть. Он не отрывался от перевязки, но в голосе его звучало раскаяние. — Меня клонило в сон и я решил сбегать вниз поискать кофе. Но я забыл, что сегодня воскресенье, и поиски заняли немного больше времени, чем я предполагал. Меня не было больше четверти часа…
— Четверти часа? — переспросил я на бегу, устремившись к другому краю крыши. — Ему хватило всего пятнадцати минут? — Я заглянул в темный переулок, но там не было ничего и никого.
— Не знаю, — безутешно ответил Люциус. — Посмотрим, что на это скажет Маркус.
