— Вон там, — сказал он, показывая на небольшой белый столик с кипами документов и газетных вырезок, — вы найдете всю информацию об этом деле, которую мне удалось собрать. Я бы хотел, чтобы вы осмотрели и изучили тела. Все это довольно срочно, так что вам придется разобраться с этим до вечера. В полдвенадцатого я буду у Дельмонико — встретимся там. В обмен на полученную от вас информацию со своей стороны обещаю славный ужин.
Энтузиазм Маркуса Айзексона на мгновение сменился некоторым удивлением:
— Ужин вовсе необязателен, доктор, если это официальное задание. Хотя, разумеется, мы будем весьма признательны.
Попытка Маркуса вытянуть какую-то информацию, судя по всему, развеселила Крайцлера, и он, улыбнувшись, кивнул:
— Стало быть, до вечера.
Айзексоны немедленно погрузились в материалы дела — да так рьяно, что, похоже, не заметили, как мы их покинули. Поднявшись наверх, я надел пальто, оставленное в кабинете, и тут обратил внимание на крайне заинтригованный взгляд моего друга.
— У них, несомненно, идиосинкразия друг на друга, — сказал он, провожая меня к выходу. — Но у меня такое ощущение, что дело свое они знают. Впрочем… посмотрим. Кстати, Мур! У вас ведь есть приличный наряд на вечер?
— На вечер? — переспросил я, натягивая кепи и перчатки.
— Опера, друг мой, — торжественно провозгласил он. — Кандидат Рузвельта на должность связного будет у меня дома к семи.
— И кто же он?
— Ни малейшего представления. — Ласло пожал плечами. — Но кем бы он ни оказался, роль связного крайне ответственна. Я думаю взять этого человека с нами в оперу и посмотреть на его поведение. Это вообще очень неплохая проверка для любого, к тому же бог знает, когда нам выдастся следующая возможность так отдохнуть. Возьмем мою ложу в «Метрополитэн». Морель будет петь Риголетто. Это нам более чем подойдет.
— Разумеется, — с удовольствием согласился я. — И, кстати, насчет проверок — кто поет дочь горбуна?
Крайцлер отступил от меня с легким отвращением на лице:
— Господи, Мур, мне как-нибудь нужно будет детальнее расспросить вас о детстве. Эта ваша неодолимая сексуальная мания…
— Но я всего лишь спросил, кто поет партию дочери горбуна!
— Хорошо, хорошо! Фрэнсис Савилль, «ногастая», как вы изволите выражаться.
— Раз так, — ответил я, направляясь по ступеням к коляске Крайцлера, — приличный наряд отыщется. — С моей точки зрения, можно было взять Нелли Мелбу, Лиллиан Нордику и всех остальных смазливых четырехзвездочных примадонн «Метрополитэн» и, как выразился бы Стиви Таггарт, «снять штаны и побегать». Но поистине прекрасная девушка с приличным голосом превращала меня в покорную овцу оперной клаки. — Я буду у вас в семь, — сказал я.
— Замечательно, — нахмурился Крайцлер. — Жду не дождусь. Сайрус! Отвези мистера Мура на Вашингтон-сквер.
Все краткое путешествие назад через весь город я провел в размышлениях о необычности и вместе с тем необычайной привлекательности манеры Крайцлера вести расследование убийства — опера, ужин у Дельмонико… Увы, развлечениям предстояло немного подождать: выйдя из коляски у дверей своего дома, я обнаружил крайне взбудораженную Сару Говард.
Сара не обратила на мое приветствие никакого внимания.
— Это ведь коляска доктора Крайцлера, правда? — воскликнула она. — А это его человек. Мы можем их взять?
— Взять куда? — не понял я, параллельно наблюдая за своей бабушкой, внимательно и беспокойно подглядывавшей за нами из окна гостиной. — Сара, что происходит?
— Сержант Коннор и еще один человек, Кейси, сегодня утром ходили беседовать с семьей Санторелли. Вернувшись, они сообщили, что ничего выяснить не удалось, но я заметила на манжете Коннора свежую кровь. Я точно знаю, у них там что-то случилось, и я хочу выяснить, что именно.
Говоря это, она даже не смотрела на меня — знала, как я на все это отреагирую.
— Секретарши обычно в такую глушь не забредают, не находишь? — спросил я. Сара не ответила, но у нее в глазах отразилось такое искреннее разочарование и безысходность, что я не нашел ничего лучшего, как распахнуть дверцу коляски. — Что скажешь, Сайрус? — спросил я. — Ты не против немного помочь нам с мисс Говард?
— Не против, — пожал плечами тот. — Но я должен быть в Институте к окончанию собеседований.
— Будешь. Забирайся, Сара, и, кстати, познакомься с мистером Сайрусом Монтроузом.
Настроение Сары из свирепого во мгновение ока сделалось цветуще-счастливым — обычная для нее трансформация.
— Бывают минуты, Джон, — сказала она, устраиваясь в салоне, — когда я всерьез думаю, что все эти годы жестоко ошибалась в тебе.
Она энергично потрясла протянутую для рукопожатия лапу Сайруса и уселась рядом со мной, заботливо накинув нам на ноги теплый полог. Крикнув Сайрусу адрес где-то на Мотт-стрит, она довольно хлопнула в ладоши, и коляска тронулась.
