Моя дорогая миссис Санторелли,
Я не знаю вы ли явились источником отвратительной ЛЖИ, которую я читаю в газетах, или же за этим стоит полиция и репортеры — всего лишь часть их замысла, но поскольку мне привлеклось, что все же это могли быть вы, я пользуюсь оказие, чтобы разъяснить вас на-прямо:
В некоторых частях света, в том числе тех откуда приезжают такие грязные иммигранты как вы часто случается замечать, что человеческая плоть служит пищей чаще, нежели прочая еда в которой всегда случается нехватка, а люди с трудом переносят голод. Я лично про такое читал и знаю, что это правда. Разумеется зачасто чем остальных едят детей, поскольку те нежнее и приятнее на вкус, особенно хороша.
Потом эти люди, которые их едят приезжают в Америку и срут своими маленькими детьми, вокруг одно дерьмо, а это грязь, грязнее чем красномазые.
18 февраля видал я вашего пацаненка, выделывавшего перед народом с краской и пеплом на лице. Я решил подождать и видел его еще несколько раз пока одной ночью я не забрал его из ТОГО МЕСТА. Смачный мальчишка, я уже знал, что должен есть его. Так что я унес его прямо к мосту, где опутал и быстро уделал. Я забрал его глаза и взял его попку и зажарил с морковкой и луком, каковая она служила мне пищей целую неделю.
Но я не имал его, хотя мог и он бы с удовольствием мне позволил. Но он умер неоскверненным мной и газеты обязаны об этом рассказать.
— Без концовки и подпись также отсутствует, — закончил Крайцлер чуть ли не шепотом. — Оно и понятно, — добавил он, откидываясь на спинку стула и глядя на письмо.
— Господи Иисусе, — выдохнул я, делая несколько шагов назад и падая на стул.
— Это он, точно, — сказал Люциус, беря записку и внимательно ее рассматривая. — Эта деталь насчет… ягодиц не публиковалась ни в одной газете. — Он отложил письмо и вернулся к Маркусу, который продолжал требовать по телефону какого-то Александра Маклеода.
Глядя перед собой пустыми глазами, Сара начала оплывать в воздухе, соткавшемся в стул за ее спиной — Крайцлер ловко успел его подставить.
— Я не смогла перевести несчастной все, — произнесла Сара почти беззвучно. — Но суть я ей передала.
— Вы все правильно сделали, Сара, — ободряюще сказал Крайцлер, склоняясь над ней так, чтобы никто из посетителей террасы не мог расслышать его слов. — Если убийца знает о ней, то лучше, чтобы и она знала и о нем, и о его намерениях. — Сев на место, он постучал пальцем по записке. — Ну что же, все свелось к тому, что обстоятельства поместили в наши руки настоящий клад. И я предлагаю им достойно распорядиться.
— Достойно
Но Крайцлер проигнорировал мой вопль и обернулся к Люциусу:
— Детектив-сержант, могу я поинтересоваться, с кем пытается связаться ваш брат?
— С Александром Маклеодом, — ответил тот. — Лучшим почерковедом в Северной Америке. Маркус с ним учился.
— Великолепно, — сказал Крайцлер. — Идеальная отправная точка. Из результатов такого анализа мы сможем сделать ряд более общих выводов.
— Минуточку. — Я поднялся, стараясь одновременно говорить тихо и не думать об ужасе и отвращении, охвативших меня. Вместе с тем реакция этих людей меня потрясла. — Мы только что обнаружили, что это… этот
Сара подняла взгляд, усилием воли заставив себя включиться в происходящее.
— Нет. Нет, они совершенно правы, Джон. Я знаю, что это звучит ужасно, но попробуй минуту помолчать и подумать.
