— Понятно, ты у меня вместо возницы, — вздохнула я, припомнив рассказы путешественников о громадных зверях, которым на спину можно поставить шатер и ехать вдесятером. Якобы ими тоже управляют, дергая за уши, которые у этих чудищ размером с опахало, а еще тыча палкой с острым наконечником, буде зверь заартачится. Хорошо еще, у моей ящерки нет погонного шеста…
Стоило мне об этом подумать, как она ткнула меня острым и твердым кончиком хвоста в шею, мол, что задумалась?
— Мысли ты читаешь, что ли? — проворчала я и принялась карабкаться вверх по склону.
Зачем мне этот уступ? Может, за ним найдется пещера, которой не видно снизу? Тогда можно будет переночевать не на самом ветру… Главное, чтобы пещера не оказалась обитаемой!
Но нет, когда я взобралась наверх, никакой пещеры не увидела. На уступе еще и продувало намного сильнее, чем внизу, и я решила спускаться, пока еще хоть что-то видно… Жаль, нет луны, но звезды можно высмотреть в прогалах между быстро летящими облаками, например, вон ту, яркую-яркую даже зимой! Летом ее, бывает, видно даже днем, рядом с туманным лунным серпом.
«Я родился в страшный день, но под счастливой звездой», — вспомнила я слова Ирранкэ. А имя его прародительницы… Не в честь ли этой вот звезды, самой яркой на нашем небосводе, алии нарекли воительницу Иринэль? Говорят, на далеком юге звезды намного крупнее и ярче, а этой вовсе не видать, там другие созвездия, но где он, тот юг? Здесь есть только вот эта…
«Пожалуйста, окажись счастливой!» — попросила я неведомо кого и попыталась поймать отражение звезды лезвием ножа. Это было не проще, чем ловить крохотных головастиков голыми руками в густой тине, но я все-таки справилась. Пусть звезду — я даже не знала, как она называется, — то и дело закрывали тучи, она все же то и дело взблескивала на стали.
Ири как-то пересказывала мне, что говорил ученый на уроке: дескать, звезды — это вовсе не маленькие светлячки в темном небе, каждая из них — как наше солнце, просто они далеко-далеко, вот и кажутся крохотными. (Ведь если издалека посмотреть вечером на деревню, тоже увидишь не дома, а только огоньки в окнах.) И где-то там, возле тех невероятно далеких звезд, наверно, живут люди. Говорится ведь в легендах, что Создатель умел ходить между мирами? Может, он просто научился быстро добираться от одного солнца до другого? Шагнул — и нет бесконечного пустого пространства…
«Пустота, — вспомнила я, — предвечный мрак. То самое место, куда ушли феи и откуда не могут вернуться… Наверно, это все равно как пуститься в плаванье без руля и ветрил: куда-то ты, возможно, и приплывешь, но когда и куда именно, вот в чем вопрос? У них нет ни карты, ни компаса, и они могут вечно кружить в этом бескрайнем черном океане, так и не приблизившись ни к одному из миров! И не могут даже умереть».
Быть может, ключ — это не только ключ, а еще и тот самый компас, указующий верное направление? Как-то ведь феи находили другие миры, когда добрались до двери, выбирали тот, что получше… Владычица вод обронила, помнится, что новый мир будто создан для нее — сплошь моря да океаны, царство воды.
Возможно ли, чтобы ключ подчинялся желаниям? Почему нет? Вдруг сам Создатель, встав с утра пораньше и умывшись из ручейка, говорил: «Что-то скучно стало, не прогуляться ли мне в какое-нибудь местечко, где нет людей? Подустал я от них, леса и горы тоже надоели… Хочу на морской берег и чтоб ни души вокруг!» Поворот ключа — и вот оно, море…
«Ты совершила невозможное, — обратилась я к мерцающей высоко-высоко в небе звезде, — избавилась от фей, настоящих, чистокровных. Осталась последняя полукровка, но и мы уже не те, Ирранкэ почти не способен колдовать, а обо мне и говорить нечего… Если не можешь помочь, так хоть укажи дорогу, Иринэль! Я же обычный человек, и я не могу отыскать… любимых!»
Я толком не поняла, что это был за звук: то ли ветер так свистнул, то ли прямо мне в ухо зашипела белая ящерка… Главное, меня едва не сдуло с уступа, зато тучи совсем разошлись, обнажив холодное зимнее небо, подбитое серебряными гвоздями. Только счастливая путеводная звезда сияла, как драгоценный бриллиант на черном бархате…
Я вдруг вспомнила слова еще из какой-то сказки: «Нечисть боится холодного железа и огня, настоящего огня»! Верно, злое колдовство (пусть не все, но многое) рассеивается с восходом солнца, так не потому ли его нет в наведенном феей мороке?
А если поверить, что далекие звезды — тоже солнца вроде нашего, то их свет ничуть не хуже! Свет Иринэль — я теперь называла эту звезду именно так, — отразился от потертого лезвия моего ножа, и едва заметный серебристый луч протянулся прямо к скале, туда, куда не доставал просто так — мешал нависший камень.
И в этом слабом свете я смогла разглядеть пещеру, не слишком глубокую. Я могла видеть происходящее, будто сквозь мутную пелену.
