— Что ты мне вколола? — замирая от непонятного ужаса, спросила я. Я вдруг осознала, что руки у меня свободны. Первым делом я включила маячок (недавно узнала, что он вообще от-ключается), при этом я случайно задела диктофон и включила и его тоже.
— Это яд. Он действует на твой мозг и заставляет его посылать ложные сигналы органам. Сначала у тебя откажет голос, потом зрение, слух, мышцы, дыхание…
В голове вспыхнула вспышка. Она что меня убила? Нет. Не-ет! Рано! Еще рано! Я ведь еще не любила, не рожала, не поднималась в горы, не прыгала с парашютом, не объездила мир, не прочитала "Преступление и наказание", не… да слишком много всего я не сделала! Нет. Я не могу. Не сейчас. Не сегодня.
— Овповцы! — крикнула я, сама не осознавая себя и побежала.
Когда дыхание сбилось и я поняла, что бежать больше не могу я наконец остановилась и осмотрелась. Где же ты мой покровитель? Ты мне сейчас как никогда нужен! Страх уже окольцовывал колени и мурашками побирался к сердцу. Перед глазами все плыло и дышать было трудно. Сердце колотилось так, что мешало вдыхать воздух. Кажется, это конец…
Я услышала какой-то шорох, но что-то остановило меня от побега. Я, вдруг успокоив-шись, осмотрелась. Вот идиотка! Я же в Подземелье! Спасибо! Спасибо тебе, покровитель!
Так, думай, Алина, думай. Думай, где ты! Ты же знаешь это Подземелье как свои пять пальцев. Думай!!!
Горло вдруг свел спазм, на секунду перехватило дыхание. У меня подкосились ноги, но я удержалась. Страх, липкий и оковывающий полез по моим коленям. В глазах начинало тем-неть, но я понимала, что это от страха, а не от яда. Яд. Меня отравили.
Да что ж это такое! Сначала топят, потом жгут, теперь вот травят! Что я им кошка с девя-тью жизнями?!
Вспышка гнева вырвала меня из страха и я узнала этот коридор. Совсем рядом находится кабинет Царя. Димитрий.
Не помню как, но я добралась туда. Представляете? Лично я — нет. Еще раз кланяюсь сво-ему небесному покровителю. Димитрий был у входа в свой кабинет и первый увидел меня
— Что с тобой? — неожиданно близко спросил он. "Меня сюда затащили и вкололи какую-то дрянь!" Вот тут я поняла, что не могу издать ни звука. Вообще никак. Как будто у меня голо-совых связок нет. По коленям опять поползло что-то противное, а мой взгляд уперся во что-то черное и длинное в кармане рубахи Димитрия. Что это может быть?
— Алина? — в голосе Димитрия явно чувствовался страх. Вспомнила! Ручка! Я вытащила этот предмет, название которого долго не могла вспомнить и с трудом написала на своей же ладони: " Меня отравили. Помоги".
— Ты знаешь чем? — мигом сориентировался Димитрий. Я молча сунула ему под нос свой браслет, — Что? — не понял он. Я взялась рукой за диктофон, в глазах начинало темнеть и я очень надеялась, что это просто обморок.
Потом был туман. Совсем такой же как и тогда, когда я из окна выпала. Вот только Снегова в нем не было. Там вообще никого не было. Был только белый туман и какой-то холод.
Потом появились какие-то голоса и ощущение чего-то теплого и живого на животе. Именно эта теплота и помогала мне кое-как удерживаться. Правда от чего не знаю. Просто это тепло как-то вселяло в меня веру в то, что я все еще жива.
Потом стало чуть лучше. Не то, чтобы туман рассеялся или еще что. Просто стало лучше слышно и понятно. Понятно, что меня выкрали с квартиры Захарова. Понятно, что Антонина пыталась меня убить. Понятно, что затащила меня в Подземелье и явно надеялась, что я здесь умру. Бр-р! А ведь если бы не Дима, то так бы и было. Я бы медленно умирала и меня бы ни-кто не нашел. Кстати, на счет "нашел". А как они вообще меня нашли? О моем местонахож-дении знали только четверо: Снегов, Торин, Димитрий и сам Захаров. Ах, да! Еще Ладов мог услышать. Выходит кто-то из них и сообщил Хозяину где я. Кто?
— Что скажете? — отвлек меня от размышлений голос Димитрия. Если честно я была этому только рада.
— У этой девушки очень хороший Ангел Хранитель, — это я и без вас знаю, доктор. Вот что за характер? Ведь собственного тела не чувствую, вижу только белый туман, а все туда же — огрызаться! Кстати, различать голоса доктора и Димитрия я уже научилась.
— Когда очнется?
— Дайте срок. Правда с голосом будут проблемы, — так не поняла. Эскулап хренов, что зна-чит "проблемы"?! Вот же ш! И не спросишь! Понимать понимаю, а спросить не могу! Начи-наю понимать почему у собак всегда такие грустные глаза. Бедные животные.
— Она что онемеет? — мне послышалось или в его голосе проскользнула надежда? Не-е, по-слышалось. Хотя с этого очкарика станется!
Кстати, если бы Димитрий сдал меня Хозяину зачем нужно было меня спасать? Как-то не очень логично, а у этого лохматика с логикой всегда все очень четко. Так что его может вы-черкнуть, наверное.
— Нет, что вы! Просто первое время говорить сможет только шепотом. Разрабатывать связ-ки придется, а это знаете ли не очень приятно
Мгм, знаем мы это ваше не очень приятно! Я так понимаю больно будет. Э! А че это он мне колит?
— Ей нужно поспать.
Что-то знакомое. Безумно приятная штука. Когда же мне ее кололи? А-аа, ладно! Потом вспомню.
