В человечьем обличье Кост-а-Лом был терпимым сопостельником — не храпел и во сне не матерился, — но спать с ним рядом, когда он в облике дракона, оказалось делом совсем не простым — попробуйте-ка уснуть возле паровоза, который выпускает пар! Костя шумно дышал, и бока его вздымались и опадали — аж трава шевелилась. Я отползла подальше от его чешуйчатого бока, к хвосту, образовавшему вторую половину моего защитного кольца, но легче мне от этого не стало: шумовой эффект практически не снизился. А когда я немного притерпелась — усталость брала своё, — мне в голову полезли всякие мысли по поводу моей очередной авантюры. Костю-то я убедила, он рвётся в бой, но как оно обернётся на самом деле — это ещё вопрос. Окостенелла — я вспомнила её ледяные глаза с вертикальными зрачками — это вам не червячок с ручками, ползающий по деревьям, тут можно и попасть, да так, что мало не покажется. И есть ещё беззаветно преданный магессе рыцарь, маркиз де Ликатес, который наверняка будет резко возражать, если я от имени убийцы его дамы сердца попробую занять трон властительницы. Остаётся только надеяться, что боевой маг по имени Хрум окажется в момент нашей атаки рядом со своей эльфийской кошкой, и Костя накроет их обоих одним залпом. Ох, не люблю я эти уравнения со многими неизвестными…
Так я и ворочалась с боку на бок, и никак не могла уснуть. И переворачиваясь в очередной раз, я вдруг ощутила, что бабочка-амулет на моей груди… шевелится. Честно, говоря, я уже и думать забыла об этой своей красивой игрушке — висит на шее, и ладно, есть не просит, — тем более что бабочка не оживала давным-давно, чуть ли не со времени моей памятной беседы с чёрным глюком. И в драконьей пещере мой амулет ничем не отличался от любого другого украшения — разве что был поизящнее. И вот теперь, когда я выбралась из-под защитного магического полога, заботливо развешенного драконом над своим логовом, бабочка вдруг ожила. Да, непроницаемый защитный полог… А ведь бабочка-то не простая — как там говорил Причесах: "Через этот амулет я буду знать, что с тобой, где ты, и не нужна ли тебе помощь". И Костя: "Страж Рощи сказал, что ты должна добраться до Ликатеса, и чтобы я оставил тебя в покое". Зелёный лучик из амулета, скакнувший в драконий глаз… Да ведь это… Это проклятое золотое насекомое — оно же средство наблюдения и средство связи, шпион, змея, пригретая на груди! И я везде таскаю эту штуку с собой — её же невозможно снять, на цепочке даже замка нет!
Я отшвырнула плед, села и вцепилась обеими руками в тонкую цепочку амулета. Хрена — с таким же успехом я могла бы попытаться разорвать стальную проволоку. Цепочка больно врезалась мне в шею, и я поняла, что избавиться от бабочки мне не удастся. Да уже и поздно, я так думаю…
Ах, я дура, дура, дура…
* * *
Меня разбудил хриплый клёкот. Я чуть было не подскочила как ужаленная, однако вовремя уловила, что каркающе-щёлкающие звуки складываются в членораздельную речь, и ограничилась тем, что лишь осторожно так чуть приоткрыла глаза, не подавая виду, что я уже проснулась, — вдруг Косте не понравится, что я типа подслушиваю.
Дракон лежал в прежней позе, но не спал — его голова была высоко поднята. А прямо перед ним сидел, сложив крылья, здоровенный летун-шустрик и докладывал обстановку. Так вот, значит, кто у Кост-а-Лома в разведчиках…
— Ок-к-костенелла со своей др-р-ружиной и наёмник-к-ками выступила на помощь кор-р-ролю. У неё ок-к-коло тр-р-рёх тысяч воинов — они идут быстр-р-рым мар-р-ршем, и к вечер-р-ру будут у Белой р-рек-к-ки, на полпути между Лик-к-катесом и ар-р-рмией Шумву-шаха, ср-р-ражающейся в Восточных гор-р-рах.
— Один дневной перелёт… — пробормотал дракон. — Это хорошо… Спасибо, Кхракк.
— Спасибо — это хор-р-рошо, а как насчёт платы? — шустрик взъерошил перья. — Если тебе не нужна эта девчонк-к-ка, я взял бы её голову. У неё, навер-р-рно, вк-к-кусный мозг.
Мне как-то поплохело. А ведь и верно — зачем я Косте теперь нужна? Баба с возу — дракону легче. Где магесса, он уже и сам знает, насчёт захвата Ликатеса — это ещё бабушка надвое сказала, управиться бы с Окостенеллой, а воевать с пассажиром на спине, думая при этом, как бы он — то есть она — не выпала — на хрена лишняя головная боль? Но Кост-а-Лом оказался джентльменом.
— Не разевай широко клюв, птица, — грозно рыкнул он. — Она моя жена! — Из ноздрей дракона посыпались искры, трава задымилась и кое-где даже вспыхнула, и пернатый наглец, осознав необоснованность своих притязаний (говорил же де Ликатес, что шустрики — твари разумные), отскочил подальше от разгневанного Константина, примирительно каркнув:
— Не сер-р-рдись, гр-р-роза небес, я ведь не знал!
— Будет тебе плата, — проворчал Костя. — Поймаю тебе на днях парочку молоденьких эльфиек или орчанок — крылатые воители из клана Ломов держат свое слово!
Летун-мозгоед не стал настаивать на немедленном погашении задолженности. Он расправил крылья, подпрыгнул и унёсся под облака, а я встала, потянулась и промурлыкала:
— Доброе утро, супруг! Хороший денёк, чтоб подраться, верно?
