Кошки - страшные существа.
В вагоне было малолюдно. Взоры пассажиров бездумно скользили по проплывающему за пыльными окнами ландшафту. Две женщины, разместившиеся друг против друга беседовали вполголоса. Впрочем, больше говорила одна, вторая слушала, изредка прерывая монолог вопросами.
- Терпеть не могу тех, кто приписывает животным несвойственное им поведение, особенно всякую чертовщину. Конечно, кошки своенравны, независимы, не чета собакам - те, дурочки верны хозяину и душой и телом, а кошки - нет, у них - совпадение интересов. Приятно кошке у человека на коленях сидеть - она сидит, мурлычет, а нет - попробуй, удержи… Но это еще не повод, чтобы о них всякие небылицы сочинять. Хотя порой… - женщина засмеялась, - порой некоторые из них сильно смахивают на исчадия ада. Только причина их поведения кроется не в сговоре с дьяволом, а кое в чем ином. Трагедия неразделенной страсти…
- Что?
- На днях с дочерью моей подруги случилась неприятная история - ее искусала кошка. Звучит почти как анекдот, но девушке было не до смеха. Она скрипачка, а кошка, на беду, впилась именно в руку. Представьте, пострадавшая насчитала двадцать две ранки, а ее кисть вскоре раздулась как пузырь - не согнуть, не разогнуть. Воспаление держалось больше недели. Для Лики, так зовут скрипачку, это едва не стало трагедией. Но все по порядку. Случилась беда, когда девушка приехала в гости к подруге. Девчонки хотели посидеть вдвоем, поболтать, посплетничать, но не получилось - помешала кошка. Гостью она встретила сурово. Куда бы Лика ни шла, кошка следовала за ней по пятам. Стоило девушке остановиться, зверюга тут же садилась рядом, смотрела в глаза и утробно урчала. Зрелище малоприятное. А хозяйка еще смеялась - мол, ее Алиса со всеми так строга, кто в дом приходит, ни дать, ни взять - сторожевой пес. В общем, посмеялись, а когда этого никто не ожидал, кошка вцепилась в руку девушке всеми своими когтями и зубами. Ели оторвали. Со стороны можно было подумать, что в кошку вселился дьявол, но дело, скорее всего, было в ином.
- Она - бешеная?
- Нет - сумасшедшая. С кошками такое порой случается. Этой Алисе шестой год, а она кота даже издали не видела. Проще выражаясь - старая дева. Вот вам и "мистика"! Причем, виновата сама хозяйка, говорят, она все твердила: "Пусть моя кошечка останется девочкой". Ей, видите ли, так больше нравиться.
- Как можно за кошку решать?
- Хозяйка такая.
- А что дальше?
- Не знаю. Рука у Лики выздоровела, но с подругой она больше не разговаривает, а кошка… Кошка, скорее всего, страдает как прежде.
Голос в динамике неразборчиво прохрипел название следующей остановки. Женщины стали прощаться. Одна из них торопливо пошла к тамбуру, а вторая, отвернувшись к окну, прикрыла глаза.
Та, которую мужчина называет Малышкой, а пришельцы - Ольгой, ушла. Она уходит каждый день за железную дверь и прячется там до вечера. Она называет это работой. За дверью узкий коридор и так называемые "ступеньки", по ним, видимо, удобно лазить - больше ничего разглядеть нельзя. На работе много мужчин, я знаю об этом по тем запахам, которые они оставляют на ее теле. Возвращаясь вечерами, Малышка часто приносит пакеты, наполненные вкусной едой. Всякий раз я начинаю виться вокруг ее ног и трусь головой о ту противную вторую кожу, которую она снимает перед сном. Женщина думает, что я радуюсь ее возвращению. Порой, ночами я ложусь спать на ее груди - в такие минуты Малышка начинает гладить мне голову и говорить лживые слова. Тогда я осторожно выпускаю когти и перебираю руками одеяло, стараясь при этом не повредить ее кожу… О, как бы я хотела разорвать гладкую безволосую оболочку! Кровь темна и горяча, у нее волшебный запах… Но я утыкаюсь носом в ложбинку на груди и делаю вид, что засыпаю.
Кроме меня дома никого нет. Я люблю эти часы - одиночество избавляет меня от унизительной повинности выносить прикосновения к своему телу. Я не люблю, когда женщины дотрагиваются до меня. Оставаясь одна, я часто вспоминаю о миге Великого Открытия. До него день уходил за днем, месяц за месяцем, а я все не могла постичь, что же происходит со мной. Смутные ощущения порой завладевали мною. И я отдавалась им со страхом и упоением. Моя спина прогибалась, ноги ритмично переступали на одном месте, и не в силах молчать, я звала. Кого? Очень долго я не имела об этом представления. Малышка (тогда она еще звалась Ольгой) в такие дни была груба и раздражительна. Она пичкала меня какими-то таблетками, а однажды даже запустила туфлей. Об этом я не забуду. Никогда. Я увернулась от удара, нырнув под тахту, но обида в отличие от боли, со временем только усиливается. Малышка всегда приносит с собой целый букет запахов - на работе очень много таких как она и даже таких, как я. Запахи в основном похожие и противные - примерно так пахнет сама Малышка. Но некоторые из них… Они кружат голову, опьяняют. Уловив их, я начинала кричать, призывая кого-то, и мне скармливали гнусные таблетки, притуплявшие чувства и мысли.
