…Для нее все началось с честного и откровенного признания: просьбу луцких друзей выполнить не смогла. Фотографий сделано много, тут деньги вложены не зря. С текстом — проблематично: волынских девушек в конкурсной программе не оказалось, хотя те были заявлены. Другой информации коллеги от агентства «Глянец» не получали. Однако тут же признали: о «Глянце» в последнее время вообще мало что слышно. Поблагодарив Олю за потраченное время, друзья пообещали разобраться в ситуации на месте.
Получилось у них довольно-таки быстро и оперативно. То ли потому, что Луцк — город небольшой, то ли потому, что выпустить джинна из бутылки просто пришло время. Звонок догнал Олю вечером в маршрутке, и, услышав быструю, возбужденную речевку, она поняла: в салоне переполненного микроавтобуса такое не обсуждается. Попросила перезвонить, вышла на ближайшей остановке, нашла сквер, устроилась на лавочке в его глубине. Ольгу объяли мягкие, теплые сентябрьские сумерки, и даже не верилось, что уютный вечер на лавочке сейчас омрачится неприятной новостью.
Когда перезвонили, Жуковская крепче прижала трубку мобильника к уху и, стараясь говорить негромко, но отчетливо, попросила звонившего Сашу Пташука:
— Еще раз, я не услышала толком.
— Хоть раз, хоть еще раз, хоть еще много-много раз, Ольчик! — затараторил тот. — В общем, история паскудная. Валю Ворон, которая рулит «Глянцем», объявили в розыск. Офис опечатан, девчонки залегли на дно, никого выцарапать нельзя. Все буквально сегодня с утреца завертелось, прикинь.
— Что там за канитель?
— Хлопцы в милиции, которые с нами дружат, держат рты на замках. Но один намекнул: наша тетя Валя Ворон и весь ее «Глянец» как-то связаны с порнушным бизнесом.
— Сашко, — вздохнула Жуковская, для чего-то оглядевшись по сторонам, — умный ты хлопец вроде… — Спасибо, сестра!
— На здоровье, братец. Так вот, ты неглупый человек, давно своим делом занимаешься. А я — обычный читатель, потребитель. Если тебе так больше нравится — обыватель.
— Ты мне нравишься, как себя ни называй.
— Ага, ладно, жене от меня привет передай. И не морочь голову. Смотри: я никогда особо так не интересовалась всякими гламурными делами. Но даже я знаю: как только где-то речь заходит о модельном агентстве, любом, даже самом проверенном, все равно кто-то да и ляпнет о связи владельцев с торговлей девочками, секс-бизнесом и всяким таким. Думаю, «Глянец» наш замечательный не исключение.
— Да, только это теперь уже не слухи. Офис опечатали, говорю же тебе.
— Бизнес-разборки. Рейдерские захваты. Не мне вам всем об этом рассказывать.
— Не тот случай, — Пташук довольно хохотнул. — Там не просто плохо пахнет — там смердит, сестричка. Боюсь, скоро навоняет не только на весь город, но и на всю страну. Короче, твою новость про отсутствие волынских красавиц на юбилейном «Мисс Украина» мы даем. Извини сразу — без ссылок на тебя, вся эта каша тебе не нужна.
— Да ладно, не претендую я… А какая каша?
— Без масла и комками.
— Слушай, Сашко, хватит дурака валять!
— Никого я не валяю! С мыслями собираюсь. Хочу вот попробовать правильно тебе все пояснить.
— Ты не бойся, валяй неправильно, как есть. Я девочка большая, все пойму.
— Молодец! Как поймешь — нам потом расскажешь. А то мы толком ничего понять не можем. Короче говоря, слыхала про зимний штурм у нас?
— Какой «штурм Зимнего»? — попыталась пошутить Жуковская.
— Ха, можно сказать — штурм Зимнего! Самый настоящий, со спецназом! Отправили на захват взвод в бронежилетах, гранаты со слезоточивым газом, дымовые шашки, пиротехника. Крепость брали — так это все выглядело.
Эта история из жизни родного города прошла мимо Ольгиных ушей.
— И что там, в крепости?
— Порностудия. Самая настоящая, реальная, крутая! Нашпигованная новейшей техникой! Если точнее выражаться, не то чтобы порнографию там снимали — просто обычный бордель подпольный. Только виртуальный, знаешь. Клиенты выбирают моделей с сайта через Интернет, платят деньги и командуют девчонками, что тем надо делать. Все равно что секс по телефону, но при этом еще и все видно.
— Саша, я примерно представляю себе, как это может выглядеть…
— Ух ты! Откуда знаешь?
— Большая девочка, не слышал разве? Ладно, накрыли студию, разогнали бордель, повязали всю сказку на месте, правильно?
— Ну да.
— Это зимой случилось?
— В феврале.
— Хорошо… Тьфу, черт! Не хорошо, что такое заведение было. Славно, что накрыли. Сейчас у нас сентябрь.
Каким боком тут «Мисс Украина»?
— Нам шепнули — связь прямая. Вообще-то, по телефону о таких вещах не трещат… Ладно, я тут все равно один в кабинете. Тебя там слышно посторонним?
Вокруг прогуливались люди, не обращая на Ольгу ни малейшего внимания.
— Нет, — ответила она. — Осталось понять, прослушивают нас с тобой сейчас спецслужбы или обойдется.
— Ты у себя в Киеве такая смелая стала. А мы здесь, между прочим, чуть ли не в шпионов играем. Военную тайну приходится раскрывать, не иначе.
— Ты можешь, в конце концов, хоть что-то мне толком сказать? — Жуковская начала нервничать.
— Для того и звоню.
— Ага, а болтаем ни о чем!
— С мыслями же собираюсь!
— Собрался?
— Ага. Смотри, Оль, пока расклад такой на данный конкретный момент. Зимой накрывают порностудию. Привязывают к ней фирму «Глянец» только сейчас. До этого времени пани Ворон работала как ни в чем не бывало. Провели отборочный конкурс, выбрали красавиц для «Мисс Украина». Интервью тетя Валя давала, как сорока-белобока, всем подряд. Цвела и пахла, «Глянец» закатывал приемы, девчонки работали на местных корпоративах моделями. Встречали, улыбались, национальные костюмы, веночки, все дела.
— Понятно, понятно. Дальше.
— Дальше — они притихли. Вдруг, резко. Вот как дали приглашения на финал конкурса, так и затихли. Ясно, в Багдаде все спокойно, никто ни о чем таком не думает. Конкурс же в Киеве никто не отменял. А то, что девушки шифруются, не хотят ничего говорить заранее, — так и это объяснимо, нормальные суеверия. Ну а потом ты со своей бомбой…
— Волынских красавиц нет на «Мисс Украина». Они были заявлены, но их нет! Кто-то что-то недоговаривает. Бомба в чем, Сашко?
— А вот как раз в том, что наш «Глянец» только теперь взяли в разработку в связи с закрытием порностудии! У красавиц — подписка о невыезде! Валентина Ворон, директор агентства, официальный представитель конкурса «Мисс Украина» на Волыни, в розыске и бегах! Вот когда все вылезло!
Теперь Оля решила немного помолчать. Даже то небольшое количество информации, которое она успела получить, все равно являло собой неаппетитную и неаккуратную кучу. Разгрести это здесь и сейчас, наскоком, Жуковская не возьмется. Вряд ли это ей вообще удастся, находясь далеко от места основных событий, которым оказался, как выяснилось, ее родной город. Но хотя бы попытаться упорядочить все это можно и нужно.
— Сашко, я так и не пойму, что вылезло и чем вы там возбуждены.
— Объясняю тебе как школьной подруге и любимой соседке самый последний раз, — вздохнул Пташук. — Весть о разоблачении порностудии прожила всего несколько дней. Новости, даже самые пикантные, как бабочки — живут недолго, хотя и ярко. Каждый день криминальная хроника чем-то радует: убийство, изнасилование, контрабанда антиквариата на границе, у пацанов ночью в кафе две пятки анаши конфисковали, целый наркокартель накрыли. Порнобизнес был, есть и будет, как и проституция с алкоголизмом. Ничего экстраординарного, эксклюзивного в штурме борделя нет.
— Спасибо, успокоил.
— На здоровье. Информации о том, как развивается следствие, нам никто не даст. Тайна того же самого следствия. У нас не Америка. Точнее, не американское кино, где какой-нибудь шериф с квадратным подбородком регулярно собирает журналистов и с их помощью рапортует общественности, как продвигаются дела с защитой от преступности и торжеством правосудия. Пока дело не в суде, пока все инстанции оно не прошло, ничего конкретного нам никто не скажет.
— Не разбираюсь я в таких нюансах…
— Так я ж тебя и просвещаю, киця! Это — плохо. Но это — правильно, тут поделать ничего нельзя. Забыли мы о порностудии. Прикидываем, как бы сделать красивый репортаж об участии волынских красавиц в «Мисс Украина». Как на наших девчат глянет Памела Андерсон, как они возьмут автограф у Ван Дамма… Короче говоря, все то, что так любит читать наш небогатый на эмоции и впечатления люд. Звонок от тебя: Сашко, облом, что-то странное. Волынских красавиц на конкурсе нет. Причина непонятная, поднять тему невозможно. Начинаем выяснять на месте. Только копнули — а красавицы-то наши, с классическими параметрами девяносто-шестьдесят-девяносто, модели наши известные и замечательные, надежда региона, сидят дома. У каждой — подписка о невыезде. Вопрос: что они сделали? Ответ: ничего не сделали, проходят как свидетели по делу о порностудии. Когда подписку дали? Буквально за несколько дней до конкурса. Молчали как рыбы об лед. Кто может все объяснить? Валентина Ворон, тетя Валя, известная всему городу. Где тетя Валя? В розыске! — переведя дух, Пташук закончил: — Вот это, Оль, только сливки. Там, думаю, копать и копать. И если бы не твой звонок, мы об этой странной истории не скоро бы узнали.
— Допустим, — говоря, Ольга старалась удержать в голове понемногу складывающийся, слишком шаткий пока что каркас из мыслей. — Ты говоришь, еще совсем недавно эта самая Ворон цвела и пахла. Почему ее дернули именно теперь?
— Менты местные прикрывали до последнего, — последовал простой ответ. — У меня конкретных фактов нет. Их ни у кого нет. Одни догадки. Но то обстоятельство, что наша милиция пани Ворон и ее «Глянец» страхует давно и успешно, на самом-то деле секретом не является. Доказательства — да, нужны. Вот их сейчас, как я понимаю, смежные ведомства и собирают. Только пока, для затравки, нам и этих догадок с головой хватит. Теперь слушай, — Жуковская догадалась, что Пташук подбирает нужные слова: — Понимаю, не твой профиль, все такое… Может, все-таки попробуешь узнать чего-то побольше? Знаешь, киевский экслюзив, такое разное… — Нет.
Ответ вырвался машинально, Оля даже не успела сама себе признаться в нежелании, точнее, неумении заниматься подобными темами. Теперь она слегка взволновалась: как бы друг детства и юности не решил, что она ответила ему слишком уж резко.
— Оль, Оль, ты не того… Не спеши с ответом, короче. Инвестор наш почуял золотую жилу. Мы уже запустили предварительную информашку, и ее уже тиражируют, постят, перепощивают. Ссылки на наше издание уже в ведущих информационных агентствах на хороших местах. И как мы понимаем, это не конец, только начало.
Тему-то мы собираемся развивать…
— Развивайте, флажок вам в руки и большущий барабан!
— Да дослушай ты до конца, господи! Наш хозяин денег тебе за старания подкинет. Сколько — не знаю, но не обидит. У него уже на завтра несколько серьезных встреч с людьми, готовыми начать вкладывать в нас конкретные деньги. Развитие, понятно тебе? Вот за содействие тебя и стимулируют… Ольга Жуковская вздохнула.
— Сашко, сколько ваш хозяин может мне предложить?
— Суммы киевские, не наши. Тебе надо только озвучить.
— Нет, — повторила она, теперь уже зная, как правильно объяснить свой отказ.
— Почему?
— Деньги на ветер. Подведу, не отработаю. У меня здесь, в Киеве, нет знакомых из той среды, в которой вертятся подобные свежие сплетни. Их можно завести, начинать все с ноля. Только я не хочу, Пташук. Времени у меня на это просто нет. Своей работы хватает с головой.
— Ладно, — голос собеседника заметно поник. — Такая ты… Хорошо, пускай так. Может, подскажешь, к кому с такими предложениями обратиться?
— Не подскажу, — отрезала Оля. — Не завела еще знакомых. Рада, что помогла. Дальше сами уже.
— Тогда будь здорова, — совсем понурым голосом проговорил Пташук и отключился.
Пока общались, сумерки сгустились еще больше. В сквере поредело, только за пластмассовыми столиками уличных кафе, открытых в это время суток, расположились любители вечернего пива с чипсами. Жизнь шла своим чередом, даже так — неспешно, размеренно и неторопливо, как в ее Луцке, городе, который в эти минуты готовятся всколыхнуть действительно бомбовой для периферии новостью.
Жуковская спрятала телефон в сумочку и, чуть помедлив, нырнула пальцами в одно из отделений, выудила оттуда прямоугольник визитки. Вчерашняя знакомая на прощание дала ей свои координаты, написав тот телефон, по которому проще и легче дозвониться. Зачем она сделала это, Ольга не знала. Также не поняла, почему интерес хорошо информированной женщины к ее персоне этим и ограничился: ее, Ольги Жуковской, номера телефона та не попросила.
Вертя визитку в пальцах, Оля неожиданно для себя подумала: а ведь со стороны выглядит все так, будто таинственная незнакомка вынырнула из сумерек, выбрала для каких-то своих целей именно ее, раскрыла некую страшную тайну — и растворилась, оставив легкий след. На всякий случай.
Сейчас Ольга колебалась. Ведь она соврала Пташуку. Вполне могла набрать вот этот номер, напомнить о себе, поведать вчерашней собеседнице историю, которая, скорее всего, заинтересует опытную женщину. В конце концов, номер можно дать Саше и умыть руки, считая свою миссию выполненной полностью, на все сто…
Еще не до конца понимая, почему не хочет больше иметь ко всему происходящему никакого отношения, Оля решительно поднялась, подошла к урне, выбросила визитку. Развернулась, чтобы уходить. Что-то вспомнила, вернулась обратно, достала плотный прямоугольник, решительно разорвала его пополам, потом — еще раз пополам.
И только когда белые обрывки снежинками упали на обертки от чипсов и мороженого, Ольга Жуковская почувствовала, что полностью удовлетворена. Ей внезапно стало очень спокойно. Захотелось подпрыгнуть, отбить чечетку на дорожке, выложенной фигурной плиткой.
Так она и сделала. Проходивший мимо парень одобряюще махнул рукой, сам исполнил нечто похожее. Дав ответный салют, Ольга пошла к остановке, не объяснив себе, почему вдруг у нее на душе стало так легко.
Она не подозревала, как скоро вновь окажется в гуще истории, от которой подсознательно хотела отстраниться…
Полячка, представившаяся по телефону Агнешкой, владела русским языком довольно-таки сносно. Хотя акцент, конечно же, слышался, но слух не резал. Наоборот, звучал мягко, даже уютно.
Оля Жуковская, в силу своего возраста, не принадлежала к поколению, для которого Владимир Высоцкий был и остался непререкаемым авторитетом. Ее родители, несмотря на то что родились и выросли на Западе Украины, также выделяли Высоцкого для себя в некую отдельную нишу, принимая его, и еще Сергея Есенина, чуть ли не единственными личностями русской культуры, достойными почитания и всяческого уважения. Именно о Высоцком, точнее, его жене Марине Влади подумала Ольга, когда услышала акцент своей новой знакомой Агнешки Збых.
Благодаря родителям, старавшимся не пропускать ничего из того, что нынешнее телевидение показывало о жизни и творчестве Высоцкого, Оля всякий раз имела возможность послушать, кроме прочего, фрагменты интервью Влади, без которой ни один из документальных фильмов об актере и поэте не обходился. Акцент этой француженки русского происхождения засел в памяти Ольги накрепко. Потому, услышав, как говорит Агнешка, она тут же провела параллели. Хотя ничем больше, начиная с внешности, новая знакомая французскую актрису не напоминала. А русский язык выучила, потому что ее отец, польский коммунист, несколько лет работал в Советском Союзе в каком-то обществе, названия, как и смысла деятельности которого, Агнешка не помнила, не могла объяснить и, похоже, даже не собиралась.
Она сама при встрече решила рассказать немного о себе. Парень, сопровождавший Агнешку, высокий шатен, представленный ею как Юранд, при этом больше помалкивал. Он, пояснила пани Збых, в совершенстве владел английским, а к русскому имел почему-то стойкое предубеждение. Ольга, выслушав это, пожала плечами, что означало «да ради бога», однако все прекрасно понимала.
Юранд выглядел лет на десять моложе спутницы, та, в свою очередь, лет на пять была старше самой Ольги. Это могло означать и, вполне вероятно, так и было: родители Юранда Чинского — ярые антикоммунисты. Коммунистическое движение и оккупация «красными» Польши привели к не совсем хорошим, по мнению Ольги, последствиям, но, учитывая обстоятельства, — к результату, вполне объяснимому. А именно: русский язык для части поляков, к которой, вне всяких сомнений, относились старшие Чинские, чьи убеждения наверняка разделял этот парень, стал языком врага. Но для Агнешки Збых русский считался всего лишь иностранным. Похоже, Юранда такое отношение его спутницы к «языку оккупанта» вполне устраивало. Ольга Жуковская, почти год посещавшая курсы английского, и сама при желании могла на поверхностном, примитивном уровне общаться с Юрандом.
Впрочем, языковой барьер казался таким только в начале их встречи. Вскоре о нем забыли, и Агнешка, быстро перейдя с Ольгой на «ты», уже беседовала с ней как со старой знакомой, иногда переводя Юранду те фразы их разговора, которые считала ключевыми. Парень продолжал помалкивать, кивал и пил кофе маленькими глотками.
Жуковская так и не поняла, для чего Агнешка выдала ей короткую биографическую справку о себе. Да, отец работал, точнее, непонятно чем занимался в каком-то обществе польско-советской дружбы. Его дочь даже ходила в обычную советскую школу, правда, не первую попавшуюся, как говорится, ближайшую к дому, но и не элитную, закрытую, куда водили своих чад чиновники партийного актива. Однако, как только в СССР объявили курс на перестройку, а коммунистов начали открыто и часто критиковать, товарищ Збых очень быстро, буквально в считанные месяцы, что-то куда-то написал, забрал семью и выехал в Варшаву. Уже через месяц после возвращения широко выступал в прессе и на телевидении, рассказывая о том, как скверно ему жилось при коммунистическом режиме и сколько раз он вынужден был держать фигу в кармане, смиряясь, унижаясь и терпя. Агнешке это в дальнейшем помогло, ее долгое время считали дочерью раскаявшегося и потому прощенного грешника.
Так она оказалась на передовых позициях польской журналистики. При этом считалась одним из лучших специалистов по проблемам государств бывшего Советского Союза и даже несколько лет проработала в Киеве собственным корреспондентом одного известного информационного агентства. Вот почему сейчас именно ее, Агнешку Збых, послали сюда, в Украину: она знала страну, и ей было проще собрать нужный материал.
А на Ольгу поляки вышли совсем уж просто. Короткую информацию, связывающую отсутствие волынских красавиц на конкурсе «Мисс Украина» с порнобизнесом в Луцке, к которому, опять же, по непроверенным пока данным, причастно известное модельное агентство «Глянец», перепечатали в Польше сразу несколько информационных агентств. Ведь все дело в том, что именно в Польше чуть меньше года назад всплыла та же история, фигуранты которой слишком быстро почуяли пристальное внимание к себе, оперативно свернули деятельность и исчезли.
Будучи полностью уверенной в том, что эти две истории являются звеньями одной цепи, Агнешка Збых, занимавшаяся «польской» темой, и появилась в Киеве. В информации, на которую ссылались агентства, фигурировала Ольга Жуковская как основной источник. Ребята из интернет-издания, на которое пыталась работать Оля, запросто дали полячке ее координаты. И вот они уже сидят в открытом кафе неподалеку от Золотых Ворот. Погода в начале октября стояла, на удивление, теплая, благоприятствуя посиделкам на свежем воздухе. Это, как говорили в новостях, следует считать прямым последствием аномальной жары, подвергшей не только украинцев, но и жителей других стран Европы серьезному испытанию.
— Мне очень хочется вам помочь, — сказала Ольга, когда они перешли наконец к делу. — Но честное благородное слово, не знаю как.
— Ты ведь была там, на конкурсе, — напомнила Агнешка.
— Мне там нечего было делать.
— Но ведь ты приходила туда.
— Дальше фойе не зашла. Когда узнала, что наших девушек нет в программе, сразу стало неинтересно. То есть, — тут же поправила себя Оля, — сам по себе конкурс красоты — действо занимательное. Никогда не видела, как все происходит вживую. В общем, не скажу, что совсем зря потеряла время. Только ничего больше не знаю.
Поговорила с какой-то более осведомленной дамой, все.
— Контакты ее у тебя остались?
— Она давала. Но я выбросила визитку.
— Зря. Непрофессионально.
— Наверное. Только тема не моя — зачем мне мусор в кармане? Но потом, когда ты позвонила и обрисовала проблему, я поняла, что к вопросу придется вернуться.
Нашла контакты без проблем. Однако… — Что?
— Пользы от них нету, от контактов в открытых источниках. Абонент не может принять звонок, и так уже несколько дней. Хочешь — сама попробуй.
Ольга протянула Агнешке свою визитку с записанными на обороте нужными и такими бесполезными телефонами. Та, недолго думая, достала трубку и спокойно набрала указанный номер. Послушав ответ, полячка, сохраняя прежнее спокойствие, набрала другую комбинацию цифр. Ольга знала: эффект будет тот же, потому сдержанно улыбнулась, празднуя маленькую победу. Эта пани что себе думала: киевская коллега не знает, как пользоваться телефоном, визитками, как надо выполнять свои профессиональные обязанности? Ишь, решила поучить, как нужно работать… Так и хотелось выкрикнуть детское: «Что, съела?»
Повторив попытку несколько раз, Агнешка так же, как некогда Ольга, повертела плотный прямоугольник перед глазами, затем свернула пополам, потом — еще раз, аккуратно уложила на дно пепельницы, куда Юранд тут же опустил очередной, третий окурок.
— Не против?
— Думаю, ты права. Там наверняка поменяли пароли и явки.
— Скорее всего, — проговорила Агнешка. — История, сама видишь, не простая. В нашем случае, когда это все всплыло в Польше, коллеги столкнулись с тем же самым. Еще вчера контакты нужных людей были на руках и они выходили на связь. А сегодня — как отрезало. Так или иначе, Оля, мы здесь имеем дело с международной группой. Уже интересно, согласись?
