Чтобы избежать позорного наказания, прилюдной порки, Алиса решается на отчаянный шаг: бежать из дома и поступить в элитную академию. Но вот беда: академия сто лет как зачарована, а саму Алису преследуют страшные Принуждатели. Но в пути ей встречаются два студента, решивших поступать вместе с ней – если удастся расколдовать учебное заведение. Обаятельный карманник и красивый эльф. Впереди их ждут невероятные приключения и, конечно, любовь.
– Подлая крыса! Как ты посмела?!
Итак, я укусила Нила Монтеррея.
Больно. До крови. Наверное, от неожиданности и от испуга он обмочил свои красивые штанишки. Иначе зачем бы ему так громко кричать и топать ногами.
А значит, мне надо бежать, и чем скорее, тем лучше. Может, удастся спастись… или отсрочить расправу над собой и суровое наказание хотя бы ненадолго.
– Держите ее! Она посмела ранить потомственного мага! Я из уважаемой семьи! Держите эту грязнулю!
– Трусливый, самовлюбленный дурак!
– Ах ты, мерзкая крыса… я тебе все ноги переломаю!
– Сначала догони, мастер Мокрые Штанишки!
Нил Монтеррей – это сосед, наглый, самоуверенный тип и самая огромная заноза в моей заднице. Просто удивительно, как он умудряется при каждой нашей встрече заставлять меня чувствовать себя полным ничтожеством на фоне его абсолютного и непоколебимого великолепия.
Точнее, заставлял. До сегодняшнего дня. До того момента, как мои зубы вцепились ему в холеный палец.
Я всегда млела, глядя в его красивое лицо.
Едва отойдя от очередной встречи, от очередной атаки его красотой, я сердито выговаривала сама себе, какая я ничтожная дура. Собирала в кулак остатки здравого смысла и воли и торжественно клялась, сама себе, что даже если он явится, весь раззолоченный сверху и до низу, верхом на грозовой туче, и будет бить молниями мне под ноги, я на него и не посмотрю.
«Да, так и сделаю», – говорила я сама себе.
Но стоило ему показаться, как все мои благие намерения растаяли, как туман поутру, и я снова и снова стою и пялюсь на него, как умалишенная!
Хорошо, хоть слюни не пускаю.
Вот и сегодня, при случайной встрече на улице, я остолбенела и скромно потупила глазки, хотя еще вчера готова была просто пройти мимо этого расфуфыренного индюка, даже не оглянувшись.
И лучше бы я так и сделала!
– Добрый день, Алиса. Прекрасно выглядишь! Собираешься уже в академию?
Мы столкнулись на улице, на углу дорогой магической лавки Сайлуса и обувного магазинчика Бетти.
Нил шел из лавки; в руках его было много пакетов, которые он нес в охапке, бережно прижав к себе. Видимо, напокупал чего— то такого, что обычным слугам покупать не позволяют. Каких— нибудь дорогих зелий, а может, редких и тайных книг по изучению волшебства.
Я шла из магазина Бетти. Точнее, бежала вприпрыжку, счаливая, потому что мама исполнила мою мечту – дала мне денег, чтобы купить новые туфли, как раз к первому дню обучения в академии.
Заметив Нила, я остановилась так резко, будто с размаху налетела на невидимую стену. Сердечко мое затрепыхалось, я онемела и окаменела под взглядом его зеленых глаз.
Сделала над собой усилие, подняла на него взгляд и присела в почтительном реверансе. Нил принадлежит к богатой и знатной семье. Несколько поколений почтенных и сильных магов. Таких принято приветствовать поклонами и реверансами.
А он будет стоять и пялиться с самодовольным видом на то, как я подобострастно перед ним выплясываю.
– Добрый день, мастер Монтеррей. Спасибо, мастер Монтеррей. Да, собираюсь, мастер Монтеррей. Благодарю за внимание к моей скромной персоне.
Позор, да и только!..
– Наверное, волнуешься? Чтобы учиться в академии, нужно много прилежания, ума и таланта.
Голос у Нила сладкий, как мед. Но в нем чувствуется такая ядовитая скрытая горечь, что я предпочитаю молчать, лишь бы не наговорить ему кучу гадостей. Если я их наговорю!..
Да он просто посмеется надо мной снисходительно – глупая, озлобленная, полунищая девчонка, что с нее взять! И это будет обидно и унизительно вдвойне.
Так что я просто молчу – и смотрю на него, не сводя глаз, как завороженная.
И это он еще ни разу не позолотился!
Хотя Монтерреи могут себе это позволить.
Держу пари, его новешенькая форма для магической академии, куда он подал заявку и куда его, разумеется, возьмут, стоит раз в десять дороже моего самого нарядного праздничного платья.
Хуже всего это то, что Нил Монтеррей прекрасно знает, что нравится мне.
Знает, что не может не нравиться.
Ведь кроме потрясающей формы с иголочки, кроме загара, приобретенного на самом жарком пляже самого престижного курорта, кроме шелковистых каштановых волос Нил еще и непередаваемо хорош собой. И богат, как лепрекон – говорят, у него уже есть свой личный счет в банке.
Такие, как он, даже не смотрят в сторону таких, как я.
Породистый богатый мальчик и худая, нескладная голодранка – вот как можно нас описать, если смотреть со стороны.
– Прелестные туфельки, – говорит Нил, щуря зеленые, как самые дорогие изумруды, глаза.
А я готова провалиться сквозь землю от стыда.
На нем – новенькая, с иголочки, дорогая форма академии: белоснежная крахмальная сорочка, муаровый жилет с золотыми пуговицами, черные брюки со стрелками и бархатный пиджачок с вышитым золотыми нитками гербом.
