Иначе ему сложно объяснить, почему его дочь бросила своего сына чуть ли не сразу после его рождения на родителей, а сама сбежала на поиски лучшей жизни. Говорит ещё про неё, заканчивая как-то странно:
— Вот и парень мой без неё вырос, как Буратино неотёсанный, — поворачивается опять ко мне. — Цацка, он грубоватый у нас получился. Не умеет, как этот твой, нежничать.
Скорее чувства выражать нормально. С Глебкиными заскоками мне вообще порой сложно понять, что ему от меня надо. Вернее, чисто по-мужски понятно конечно что. Но то как он этого добивается, скорее из себя меня выводило, а сейчас и вовсе не имеет значения. Поэтому только вздыхаю который раз.
— Дед Степан, ну зачем вы мне говорите-то это всё? У меня через несколько месяцев свой Буратино появится, которого ещё обтесать надо будет. Вы же всё понимаете прекрасно. И внуку вашему я такая точно не буду нужна.
Не то что бы он мне сейчас нужен. Но просто, по-моему, этот разговор бессмысленный. Только дед всё на своем стоит.
— Так дети же разве помеха? Ты главное соглашайся, а дальше разберемся. Своих и чужих так вырастим, что все своими будут!
Я немного ошалела от такой настойчивости. Даже растерялась. Так что не обратила внимания на то, как во двор машина заехала и двери позади меня хлопнули с минуту или две назад. Поэтому и чуть не подскочила от неожиданности, когда за своей спиной усталый голос самого Глеба услышала.
— Дед, ты опять?!
А ещё покраснела почему-то как матрёшка при его появлении, не понимая, какую часть разговора он слышал.
— Сколько раз тебе объяснять? Не про нашу честь Карамелькина. Всё. Давай поднимайся. Домой тебя отведу.
Морщит свой лоб и как будто ещё и иронизирует надо мной. Мне почему-то стало обидно. Сама столько раз давала ему понять, что он мне не нужен. А когда он сам вот так витиевато решил от меня отделаться, то меня это задело. Действительно цацка. Игрушка, побрякушка и есть, как дед говорит. Отвернулась от Глеба, а он старику своему ворчащему подняться помогает. Дед Степан недоволен, что его внук так ведет себя, но прощается со мной, прежде чем в дверь подъезда зайти. Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на окна нашей квартиры, когда старик с Глебом скрываются в подъезде. В окне нашей кухни всё ещё горит свет. Мать конечно ещё не ложилась, но ведь и за мной не выйдет. Надеюсь что хотя бы не будет больше кричать, если я сейчас поднимусь.
Сцепила пальцы в замок на коленях и решила на всякий случай ещё десять минут во дворе посидеть. Хотя бы дождаться пока Степновы в свою квартиру зайдут. Мне кажется я правильное решение приняла, когда решила ребёнка оставить, но почему-то горько. Ногти болезненно впиваются в кожу на руках, и я непроизвольно опять начинаю хлюпать носом. Конечно не по этой причине. Просто дико что сильнее всего я ощутила свое одиночество в этом мире именно тогда, когда точно оказалась не одна. Нас теперь двое. Никому ненужных.
Рядом со мной так быстро хлопнула дверь, что я не успела среагировать. Стереть слёзы. Придать своей физиономии беспечный вид, как обычно. Только отрешенно повернулась к нему, когда снова его голос услышала.
— Так и знал, что опять реветь будешь.
Ну не в его характере слезы мне утирать. Да и в утешении он не силён. Слишком грубый для этого. И всё равно вижу, как спускается и идет в мою сторону.
Садится рядом и особо не церемонясь начинает мне мокрые щеки каким-то платком вытирать. Надеюсь он хотя бы чистый был.
— Ну, Глеб! — я возмущенно оттолкнула руку мужчины от себя.
— Уверена? Ты сейчас на панду похожа, — говорит, но при этом хотя бы отстраняется. А внутри меня сразу же поднимается волна возмущения.
— Вот умеешь ты делать девушкам комплименты! — огрызнулась я. Мог же хоть что-то приятное сказать, а не сразу указывать на мои очевидные недостатки из-за потекшей туши.
— Умею, — пожал плечами Степнов. — Я же сначала про Мэнсона подумал, потом про солиста группы «Kiss». Вот это знаешь, черные звёзды вокруг глаз, — пальцы растопыривает перед своим лицом, так чтобы мне продемонстрировать, а мне в ответ так и хочется ему врезать чем-то, пока Глеб добавляет. — Но решил, что сравнение с пандой тебе приятнее будет.
Стиснув зубы, посмотрела на него убийственным взглядом, и он оскалился.
— Чего ты? Хорошо ты на красивую панду похожа.
Цокаю языком и отвожу от него глаза. Ну, он мать его просто неисправимый романтик! За две секунды умудрился так вывести из себя, что я уже забыла по какому поводу рыдала только что. Об этом сам Глеб решил напомнить. Склонился ко мне.
— Так по какому поводу сырость-то развела?
Я потупилась недоумевая. Вообще мог бы сам догадаться. Но Степнов что не слышал что ли ничего? Про беременность, про…
Закусила нижнюю губу, потому что мы с ним совсем не в тех отношениях, чтобы я откровенничала. И всё равно чувствую какую-то неловкость и смущение. Понятия не имею почему. Опять сложила пальцы в замок.
— Просто. Навалилось столько всего в последнее время…
