— И вот это тоже, — тут же завелась я. — Я не хочу, чтобы меня оскорбляли! Что это за стиль общения такой?! Я не знаю какие девушки у тебя до меня были, но мне такое точно не нравится! И мне нужна какая-то определённость в жизни, а не вот это вот всё. А ты и серьёзные отношения — это для меня что-то несовместимое.
— Как «хорошо» ты меня узнала, — хмыкнул Степнов. — Алис, ну. Я вот такой! — он развел руками. Так что я могла рассмотреть его во всей красе. — Да у меня женщин было много. Но чего ты хочешь от меня? Я не умею говорить красиво. Обещать тебе что-то большее, чем могу дать. Но хочешь серьёзные отношения? Давай попробуем?! Я же не отказываюсь. Что мне ещё сделать, чтобы ты наконец поняла, что нужна мне?
Может чтобы ты принял моего ребёнка? Хотелось бы мне так сказать, но вместо этого чувствую, как глаза начинает заволакивать лишней влагой. Вот умею я трудностей себе добавить. Дождалась от Глеба какого-никакого предложения. Может не так красиво он всё это сказал, но как мог. Да и предложил, что мог.
— Чего ты ревёшь опять? — Степнов рычит что-то неопределённое. О том, что я такая девушка. Опять к груди прижал. Ручищами своими. А я понимаю, что не могу согласиться. Получится, что я его пытаюсь обмануть и на него чужого ребёнка повесить. Прямо как мать мне советовала. А я не хочу так.
— Можешь сразу не отказываться, как всегда. Хотя бы подумай ради приличия. Я не давлю с решением, — Глеб шутит, а я тяжело вздохнула и покраснела.
Просто я какая-то проблемная. Казалось бы, чего проще? Ну возьми и скажи ты ему правду! Зачем выносить мозги мужику себе и всем окружающим? Но что будет после этого? Если жить сейчас на одних квадратных метрах с этим маминым женатиком мне почему-то уже кажется ещё худшей идеей, чем жить в одной квартире с Глебом. С Глебом! А этот тип даже сейчас не упускает возможности протянуть руку и, обхватив за плечи, потянуть меня к подъезду. Дескать время позднее. И нечего нам по ночам шляться.
Ну и вот как ему объяснить про этот киндер-сюрприз, который меня ждет через несколько месяцев?! Как вообще такое мужчине расскажешь?! Они же особы впечатлительные. Им даже новость о собственных детях нужно как-то аккуратно преподносить, чтобы не травмировать будущего папашу. С нашим нам с моим малышом точно не повезло. Но это был родной отец. А Степнов я даже не представляю, как отреагирует. Как-то прочно в мою память мамины слова о нём въелись. Я постоянно их вспоминаю. А с другой стороны, как мне расшифровать эти непонятные телодвижения с его стороны. Я же та ещё шифровщица. Как надумаю себе что-то. Вот иногда мне кажется, что он знает. Ну или как минимум догадывается. Должен был хотя бы догадываться. Но как я Глеба в лоб-то о таком спрошу? Особенно в моей идиотской ситуации, когда у меня везде одни нервы и никакой определённости в будущем. Чтобы последней более-менее нормальной крыши над головой лишиться, если окажется, что я ошиблась?
Хотя бы посмотреть для начала на этого маминого мужика и маму с ним. А то мало ли ей эта идея с таблетками опять в голову придёт, если я решу к ней вернуться.
Идём с Глебом к лифту. Он опять переплетает наши пальцы. Елозит большим по внутренней стороне моей ладони из-за чего меня почему-то бросает в жар. Пытаюсь вытянуть свою руку из его захвата, и Глеб поворачивается ко мне, сморщив лоб как обычно.
— Но за руку-то можно? Я же тебя этим ни к чему не принуждаю?
Можно ли ему взять меня за руку? Я выругалась про себя, потому что в его понимании в этом точно нет ничего предосудительного. Это меня колошматит от одного его прикосновения. А он без них кажется просто не может.
Я опять же не привыкла так.
Так и не дождавшись от меня внятного ответа, Глеб выходит со мной на нашем этаже, и мы застаем какую-то внеочередную серию «Санта-Барбары». Потому что прямо возле лифта мать со своим мужиком разбирается.
Мать не трезва, поэтому на появление своего пузатого хахаля реагирует довольно своеобразно. Как-то чисто по-женски пытается сделать вид, что и не очень-то его ждала, заявляя:
— Ну и чего приперся?
Глеб подводит меня к двери своей квартиры. Роется в карманах в поиске ключей. Я же молчу и надеюсь, что мама всё-таки прогонит своего этого Анатолия Николаевича. Я конечно не настолько наивная, чтобы действительно верить в это, но все-таки. Глеб открывает замки, а я слышу заискивающее сюсюканье этого мужика.
— Валюсик, ну ты же сама звала. Вот он я.
Моя мать окидывает его суровым взглядом и переводит его на меня.
— А вот дочь моя, — из-за выпитого алкоголя она с трудом на ногах стоит. Облокачивается на дверной наличник. Кивает головой в мою сторону. — Переигралось у нас всё. Решили вдвоём жить.
Икает и вспоминает об одном обстоятельстве.
— Точнее втроём.
