— Ну конечно, это совсем не то! Надо по-другому обосновывать такие дела. Надо прямо сказать здесь: моторные вельботы — основа реконструкции здешнего отсталого зверобойного хозяйства. Доставай-ка пакет номер девяносто три, сейчас мы это переделаем. — Лось усмехнулся и добавил: Единственное преимущество нашего Наркомпочтеля: всегда под руками почта. Натворишь что-нибудь в донесениях, а к концу года схватишься за затылок, возьмешь да и переделаешь. Пусть в губревкоме удивляются, как быстро мы разобрались здесь во всей жизни охотников.
— Да, Никита Сергеевич, к нам не относится поговорка: слово не воробей… Что-нибудь не так нацарапаем — пакет за хвост и в переделку, смеясь, сказал Андрей и высыпал на пол всю «почту», уже «отправленную» в разное время. Ползая, он нашел пакет № 93.
— Открой осторожно, чтобы можно было туда же запечатать новый текст.
В дверях показался старик Рынтеу.
Лось поднялся ему навстречу и спросил:
— Что случилось, Рынтеу?
— Забыл еще одно дело. Память отшибло. И вот повернул собак.
— А что такое? — заинтересовался Лось.
— Плохо. Очень плохо. Рультына приходила ко мне с дурной новостью. Чарли послал Алитета к Гаймелькоту забрать Мэри и отнять собак у Ярака.
Лось переглянулся с Андреем.
— Худое дело, — продолжал Рынтеу. — У Рультыны, пожалуй, разум помутится…
— Да, дело неважное, — сказал Лось. — Что же нужно, Рынтеу? Как ты думаешь?
— Не знаю, — уклончиво ответил старик. — Наверное, ты знаешь сам.
— Надо ехать вслед за Алитетом, — сказал Лось.
Старик одобрительно закивал головой.
— Никита Сергеевич, без проводника в горы не поедешь, — вмешался в разговор Андрей. — Обязательно заблудишься.
— Я хорошо знаю, куда ехать. Раньше Чарли посылал меня в горы за шкурками. Я покажу дорогу, — сказал Рынтеу.
— Очень хорошо. Поедем, Андрей, дорезывать крылья Алитету. Я ему там покажу! Сколько дней ехать, Рынтеу?
— Теперь пришло полуночное солнце. В четыре дня доедем.
— Не совсем близко. Но ехать надо. Кстати, посмотрим, как люди живут в горах. Решено! — сказал Лось. — Вешай, Андрей, замок на ревком.
Жарко светило майское солнце. Было уже совсем тепло, хотя кругом лежал рыхлый, тяжелый снег. Чернели только склоны горы, на которых снег не держался даже зимой: сдували ветры.
Лось стоял в долине и смотрел на горы, уходящие вдаль.
«Что в этих горах есть? — думал Лось. — Может быть, платина, золото или железо? Никто не знает!» — И, обратившись к Андрею, Лось сказал, показывая на компас:
— Слышал, Андрей, что сказал старик Рынтеу? Он говорит, что эта машинка в горах непослушна. Неправильно дорогу показывает. Я спросил его: в этой стороне море? Он смеется и говорит: «Ты не смотри на машинку, смотри на солнце, тогда будешь знать, в какой стороне море».
— Да, конечно, Никита Сергеевич, что-то лежит в этих горах, и поэтому компас врет. Вот каким-нибудь рентгеном просветить бы их и посмотреть, что в них! Между прочим, Никита Сергеевич, с начала девятисотых годов здесь шныряли американские проспекторы-золотоискатели. Может быть, они поэтому и хотели купить Чукотку, как и Аляску.
— Губа не дура у этих американцев, — сказал Лось.
Собаки растянулись на снегу и, пригреваемые солнцем, дремали. Ехать можно было лишь ночью, когда холодные лучи низкого солнца и легкий заморозок делали дорогу твердой. Рынтеу ушел поискать дров, чтобы вскипятить воду.
Тяжело взмахивая крыльями, поворачивая в разные стороны голову, в одиночку летят полярные совы — предвестники набега песцов. Появились совы — значит, пойдут мыши, за мышами — песцы.
Стада оленей уходят ближе к морскому берегу, где ветер и воздушные потоки в летнее время отгоняют гнус.
Летом в горах не удержать стадо: разбежится. Бегут звери, обжираясь мышами. И даже олень, заметив мышь, тряхнет головой и стремглав понесется за ней. Он бьет мышь копытом и тут же пожирает ее. Зайчишки стадами в сотни голов скачут по долинам рек и щиплют кору и листья ивняка. По каменистым склонам несутся горные бараны. Здесь все кочует, все в движении в этой просторной, широкой тундре. И только горы неподвижно стоят, словно прислушиваясь к жизни тундры.
К нартам подходит старик Рынтеу. У него две горсти ивовых прутьев. Его намерение вскипятить этими «дровами» чайник смешит Лося. Но Рынтеу не торопясь отрезает маленькие кусочки ивняка, расщепляет их и искусно разводит костер. Он следит за огнем и лишь поддерживает язычки пламени. Лишнего Рынтеу не положит.
— Ишь ты, какая изобретательность! — удивляется Лось. — Вот учись, Андрей, пригодится!
— После чая спать будем, — говорит Рынтеу. — Туман ползет, скоро будет здесь. Я не умею искать дорогу в туман. Это Алитету все равно. Он едет и в туман, как при солнце, привык он.
На третий день пути показались остовы построек кочевников. Собаки неудержимо понеслись к жилью. Даже они соскучились по жилому месту.
Кругом — ни души. Пустынно и мертво. И только аккуратно сложенное разное имущество свидетельствовало о том, что совсем недавно здесь был человек.
— Это что? Брошено? — спросил Лось.
