В капитанской каюте все блестело чистотой. Эта непривычная обстановка несколько смутила Лося. Он неуверенно оглянулся и под строгим взглядом буфетчика осторожно сел в кресло, обтянутое белым чехлом, потом поднялся, посмотрел на сиденье и, набравшись мужества, опять опустился в него.
— Чисто у вас здесь! — с восхищением сказал он буфетчику.
— На воде живем, — ответил тот и, подойдя к Лосю, строго добавил: — Это кресло капитана. Пересядьте на диван.
Лось послушно пересел.
Вошел улыбающийся капитан и, крепко пожимая руку Лосю, приветливо сказал:
— Здравствуйте, Никита Сергеевич! Ну-с, Робинзон, со свиданьем придется горилки выпить. Горилка у меня прямо для богов. Коньяк!.. А почему с палочкой ходите?
— Ногу сломал, Михаил Петрович. Но теперь все срослось.
— Вот, стало быть, еще удобный случай выпить за здоровье, — сказал добродушный капитан, придвигая к себе бутылку. — Ты смотри, что будешь пить! Звездочек на бутылке как в созвездии Ориона! — сразу переходя на «ты», воскликнул капитан.
— Михаил Петрович, а у тебя на корабле нет ли картошечки? Целый год не видел ее.
— Митрич, доставь-ка нам сей драгоценный продукт, — распорядился капитан, обращаясь к буфетчику.
Старые знакомые чокнулись, выпили. Капитан вытер салфеткой седые усы и, лукаво подмигнув, спросил:
— Ну как?
— Горилка добрая, а закуска еще лучше! — уплетая жареный картофель, пробормотал Лось.
Они чокнулись еще — за приход корабля, потом за хорошую погоду.
— Какие еще новости на материке, Михаил Петрович? Газеты привезли?
— Все, все привез. За весь год. Будешь теперь читать старые газеты, как роман. Еле подобрали полный комплект. Где их возьмешь, старые газеты? В губревкоме из подшивки взяли. Ну-с… народу еще понавез тебе.
— Кого же?
— Три учителя. Медицинский отряд Красного Креста — пять человек. Как видишь, уйма народу! Таких специалистов этот край еще не видел.
— Добре! — радостно воскликнул Лось.
— Ревкомовских работников — шесть человек. Одного милиционера.
— Вот милиционеров маловато. Контрабанда ведь у нас здесь.
— Этот милиционер один стоит двадцати. Косая сажень в плечах, а усы — подлинней моих. Демобилизованный красноармеец из Барнаула. Заба-авный парень! Зашел как-то на мостик, смотрит на приборы, на карту, где я прокладываю курс, и спрашивает: «А трудно выучиться на капитана?» — «Потрудней, говорю, чем на милиционера». — «Но-о, говорит, милиция — самая важная должность. Охрана порядка». Служби-ист такой!
Капитан помолчал.
— Ну-с, прибыли еще работники пушных факторий. Ты знаешь, ведь «Норд компани» «сгорела». Расторгли с ней договор. Ликвидироваться будет. Организовалось советское Охотско-Камчатское акционерное рыбопромышленное общество. Сокращенно ОКАРО называется. Вот придумали слово! Прямо по-японски! Это ОКАРО и пушниной будет заниматься. А «Норд компани» — гуд бай!
Это сообщение удивило Лося. Удивило тем, что в Москве, как он думал, не могли знать положения на месте и все-таки пришли к правильному решению. Даже досадно было, что это решение принято без участия его, уполномоченного ревкома. И, вздохнув, Лось сказал:
— До этой ликвидации «Норд компани» мы здесь сами додумались. Только, черт возьми, почта наша лежит до сих пор в шкафу. Вот связь какая! Была бы связь, наши соображения как раз попали бы в самую точку…
— Значит, Москва предвосхитила твои мысли? — улыбнувшись, спросил капитан.
— Да-да! Удивительно! Далеко отсюда Москва, а знает, что здесь надо делать. Правильно решили. Без американцев обойдемся. Революцию сделали, а уж торговать как-нибудь научимся.
— Безусловно! — пробасил капитан. — В стране идет наступление по всему хозяйственному фронту. И что удивительно — мне один архангельский капитан рассказывал, — еще шла гражданская война, а Ленин уже дал поручение разыскать материалы по месторождению ухтинской северной нефти. Какой человек! Вот и сюда для начала привез тебе геолога. Будет разнюхивать, чем тут пахнут горы. Горжусь, горжусь молодой Россией!
— Да, для геологов работа здесь найдется, — сказал Лось, вспомнив о горах, где капризничает компасная стрелка.
Капитан глотнул коньяку и продолжал:
— А ты знаешь, с момента революции я ведь был в бегах. На Дальнем Востоке, как тебе известно, была такая правительственная чехарда, что тошно становилось. Я смотрел, смотрел… Вира якорь — и угнал пароход. Вот этот самый. На китайской линии работал, как извозчик, без родины! Потом пришла Советская власть, я вернулся во Владивосток, замазал старое название корабля и написал: «Совет»…
Лось с улыбкой слушал капитана, который рассказывал это и в прошлом году.
— Радиста и рацию привез тебе, чтобы не был ты одиноким здесь.
— Что ты говоришь! — обрадовался Лось. — Ну, Михаил Петрович, за рацию придется выпить еще твоей божественной горилки.
