Первые дни учителю казалось, что он не сможет выдержать всей этой обстановки, но выдержать было нужно. И Дворкин ко всему привык. Девочки настолько заинтересовались школьными занятиями, что в стойбище только и говорили о школе. Вскоре пришли еще новички: две девочки и один мальчик.
Алек удивлялась, что дети так пристрастились к школе. Наверное, это от недостатка разума.
Вечером в яранге Ваамчо состоялось первое заседание родового совета, в который недавно выбрали двух женщин. Учитель говорил, что нехорошо бросать дохлых собак около жилища. В стойбище валялись две собаки Алитета с распоротыми животами, и живые собаки растаскивали их кишки.
Родовой совет постановил не бросать дохлых собак в стойбище, а уносить их подальше в тундру.
На следующий день, рано утром, Ваамчо пошел к Алитету, Он вспомнил, как еще при жизни отца, старика Вааля, он ходил к Алитету за куском мяса и жира. Не хотелось тогда ему идти к Алитету, но жалко было замерзавшую в холодном пологе старуху мать. Ваамчо вспомнил бутылку с керосином, которым Алитет залил его приманку на песцов. Вспомнились слова отца: «Пожалуй, Алитет — совсем дурной человек, если он залил нашу приманку светильным жиром». И собаку Чегыта, которую он зарезал по приказанию шамана, и все, все зло Алитета вспомнил сразу Ваамчо.
Ободренный поддержкой учителя, теперь Ваамчо шел важно, набравшись решимости говорить с Алитетом смело — так, как учил Дворкин.
Войдя в полог Алитета и не дождавшись обычного приветствия хозяина, Ваамчо решительно проговорил заранее приготовленные слова:
— Убери дохлых собак из стойбища! Родовой совет постановил.
Алитет опешил от этого независимого тона Ваамчо, растерялся и долго смотрел на него молча.
— Нынче же убери собак! Чтобы они не валялись в стойбище, — строго повторил Ваамчо.
Алитет приподнялся, сел на шкуру, взялся руками за голые колени и, глядя в упор на Ваамчо, насмешливо, почти шепотом спросил:
— Ты из какого стойбища? Или ты в первый раз увидел дохлых собак в стойбище? А? Тебя как зовут?
— Председателем меня зовут, — вызывающе ответил Ваамчо и, развернув бумажку, добавил: — Вот она, бумажка-председатель! Опять вернулась.
— Откуда у тебя взялась смелость так разговаривать со мной? А?
— Она была у меня всегда. Только спрятана была, теперь вылезает наружу. Потому что ты перестал быть сильным. Ты всегда пугал и хвалился приятельством американа. Нет его теперь. Зато у меня развелось множество русских приятелей. — И, загибая пальцы, Ваамчо начал считать: — Лось — приятель, Андрей — приятель, учитель — приятель, торгующий человек в русской фактории — тоже мой приятель. Видишь, сколько приятелей! Они посильней Чарли Красного Носа. Чарли дружил только с тобой, а эти дружат со всеми охотниками. Так говорит учитель. Теперь я не буду молчать, если ты опять зальешь приманку таньгинским светильным жиром… Убери дохлых собак! — требовательно сказал Ваамчо.
— Безумец, ты хочешь навлечь на стойбище злых духов?! — угрожающе сказал Алитет. — Собаки будут лежать, пока не сгниют.
— Нет, не будут. Новый закон не хочет на них смотреть, — раздраженно сказал Ваамчо и ушел из полога.
— Наплевал я на ваш закон, у меня свой закон! — крикнул Алитет ему вслед.
Тыгрена, слышавшая их разговор через меховую занавеску, с торжествующей улыбкой смотрела на уходящего Ваамчо. Она в первый раз видела его таким необычайно смелым. Он торопливо шел к выходной двери, не замечая Тыгрены.
Ваамчо направился прямо к учителю. Дворкин и Ваамчо пошли к дохлым собакам, и на ходу учитель сказал:
— Оттащим их, Ваамчо, в полынью.
— Не надо в полынью. Плохо будет. Можно прогневить злых духов. Морской зверь перестанет ходить к нашему берегу. В тундру их надо тащить.
Дворкин улыбнулся и согласился с Ваамчо. Они волоком за задние лапы потащили дохлых собак в тундру, подальше от берега.
Стоя в дверях яранги, Алитет следил за ними. От бессильной ярости он сжал кулаки, и его твердые, как китовые пластинки, ногти врезались в ладони.
В школе продолжались занятия.
И вот однажды в ярангу Ваамчо явился Алитет. Он был пьян. Щеки его уже наполнились, обросли мясом, раскраснелись от сильного мороза и спирта. Алитет, одетый в легкую нижнюю дубленую кухлянку, казалось, совсем не чувствовал холода. Глаза его с ненавистью остановились на учителе.
— Зачем ты приехал сюда? Ты вздумал портить наш народ! Народ не хочет, чтобы ты здесь жил. Поезжай к русским! — злобно сказал он.
Дворкин не все понял, что сказал Алитет, и, обращаясь к нему, проговорил:
— Не мешай нам, Алитет!
— Его здесь нет. Пришел Чарли. Я Чарли! — стуча себя в грудь, говорил Алитет.
Дворкин заглянул в тетрадку Лося и крикнул:
— Канто!
Глаза Алитета блеснули, как у хищника, он схватил учителя за ногу и поволок его из яранги.
— Брось! — крикнул учитель.
Но Алитет яростно тащил его. Уже на улице учитель лег на спину и сильным ударом правой ноги сбил руки Алитета. Дворкин вскочил и со всего размаха ударил Алитета по скуле. Алитет прыжком бросился на учителя. Дворкин отскочил и вторым сильным ударом свалил его на снег.
