Алитет быстро повернулся к Тыгрене и шепотом спросил:
— Здесь?!
Поднялась меховая занавеска, и в пологе показалась голова шамана Корауге с пожелтевшим лицом.
— Ты приехал, Чарли? — послышался его дребезжащий голос.
Алитет сказал:
— Ступай к себе спать! Все равно помощь не приходит от тебя. Ступай!
Корауге растерянно взялся дрожащей рукой за свою бороденку и, уставившись на сына, сказал:
— Ты непочтительным становишься, Чарли.
— Я устал. Я очень устал. — Алитет махнул рукой. — Иди спи.
Корауге с шипеньем скрылся из полога.
— Чарли, — сказала Тыгрена. — Скажи ему, чтобы он никогда не заходил в мой полог. Плохо будет, Чарли, если он станет ходить ко мне.
Алитет промолчал — это означало, что он согласен с Тыгреной.
Она подвесила чайник над жирником и принялась дробить мерзлое оленье мясо.
— Много дум скопилось в голове, — сказал Алитет. — Разных дум… Убери мясо. Я не хочу есть…
Тыгрена насторожилась, и вдруг тревога охватила ее.
Сверкая глазами, Алитет приблизился к ней и тихо, злобно прошептал:
— Я пойду к нему и убью его.
— Ты хочешь убить Ваамчо? — спросила Тыгрена.
— Очень сильно хочу. Мешает он мне, этот безумец.
С невозмутимым спокойствием, стойко скрывая свое волнение, Тыгрена спросила:
— Ты чем хочешь убить его? Ножом или ружьем?
— Я задушу его руками.
Тыгрена молча достала кирпичный чай и, отковыривая ножом кусочки, стала бросать их в чайник. С тем же спокойствием она сказала:
— Чарли, если ты задушишь Ваамчо, тебя убьет учитель. Он в большой дружбе с ним. Учитель — сильный человек… И кто тогда соберет твоих оленей во многих стадах чаучу?
Алитет набил трубку, закурил.
— Ты думаешь, не надо убивать Ваамчо? — глотнув дым, спросил он.
— Не надо. Русские начнут охотиться за тобой, если ты даже нынче ночью убежишь в горы. Их много появилось на побережье, этих русских. Ваамчо — их большой приятель. И сам он стал другим, перестал быть робким.
— Откуда взялась у него сила? — спросил Алитет.
— Не знаю. Пожалуй, от русских. Они пригнали ему вельбот для охоты на моржей. Научили его злить железный мотор. Каждый день около школы Ваамчо дергает мотор за ремешок. Мотор выпускает дым, злится, фырчит и шумит. А в середине у него огонь. Мотор будет возить вельбот во время охоты. Этот мотор пригнал вельбот сюда от самого мыса Чукотского Носа.
Алитет настороженно слушал рассказ Тыгрены.
— Мотор? Такой, как у меня? — удивился Алитет.
— Люди говорят, еще лучше. Дух Бен-Зин в нем.
— Глупая ты. Это не дух.
— Люди так говорят.
— А где он, этот мотор? — спросил он.
— Его взаперти держат, в школе. А вельбот на берегу, против яранги Ваамчо.
Тыгрена налила ему кружку чаю.
— Пей, — сказала она.
Алитет отодвинул кружку и, возбужденный, со злостью в глазах, вылез из полога.
— Тыгрена, — послышался его голос из сенок, — засвети огонь. Темно здесь.
Светя горящей лучинкой, Тыгрена тревожно спросила:
— Чарли, ты куда?
Алитет взял американский топор с длинной ручкой.
— Ты хочешь Ваамчо убить топором? — спросила Тыгрена.
Не ответив, Алитет скрылся а темноте.
Тыгрена быстро оделась, побежала к яранге Ваамчо, остановилась, но из полога слышалось только сонное дыхание людей.
Тыгрена подумала:
«Его здесь нет. Наверное, Алитет пошел к вельботу».
Она нырнула в полог, ощупью нашла Ваамчо и, растолкав его, тихо сказала:
— Ваамчо, Алитет пошел к вельботу с топором.
Алек проснулась, зажгла огонь. Ваамчо уже сидел на своей постели и быстро надевал торбаз, не попадая в него ногой.
— Иди скажи учителю, — сказала Тыгрена.
Сквозь ночные облака кое-где пробивались звезды. Как большой гранитный валун, из тьмы выступал школьный дом.
Ваамчо бежал мимо школы, прямо к берегу. Алитет сидел верхом на киле вельбота с топором в руках.
Увидев Ваамчо, Алитет вздрогнул, топор вывалился у него из рук и с шумом скатился по днищу вельбота. Ваамчо схватил его за длинную ручку и громко спросил:
— Ты зачем пришел сюда с топором, ночной человек?
Алитет продолжал молча сидеть на вельботе.
Не дождавшись ответа, Ваамчо бросил топор и столкнул Алитета с вельбота. Алитет свалился, тут же поднялся, и они, разделенные вельботом, оказались друг против друга.
— Сколько женщин осталось без мужей, которых ты утопил! — сказал Ваамчо. — Теперь ты хочешь, чтобы они умерли с голоду без вельбота!
— Не вызывай духа умерших, — проговорил Алитет и, помолчав, добавил: — Это крепкий вельбот. Я пришел изрубить его и не мог. Жалко стало. Топор не послушался. Пожалуй, он лучше моего затонувшего… Кружится голова у меня. Отдай топор — и я пойду к себе.
В пологе Алитет долго не мог успокоиться. Задумавшись, он долго сидел, пил чай.
— За свой вельбот я много заплатил американу. Откуда Ваамчо возьмет плату за этот вельбот? — спросил он Тыгрену.
— Говорят, все будут платить. Вся артель.
Алитет криво усмехнулся.
— Не болтай зря. Или у женщин-вдов найдется плата? Или ты не знаешь, что в их ярангах валяются одни гнилые оленьи шкурки? До них таньги не большие охотники, они любят песцовые. Не разузнали об этом еще русские. Пойди к учителю и расскажи ему об этом. Только от меня они могут получить хорошую плату.
