— Не собираетесь ли вы проконвоировать нас до ревкома? — спросил язвительно Саблер.
— Это не моя функция, — ответил Дягилев, чувствуя, что он находится в крайне враждебном окружении.
Сдерживая волнение, Валентина Юрьевна встала и, наклонившись над Дягилевым, с укором проговорила:
— Владимир Николаевич! Милый! Ведь здесь же собрались культурные люди! — и вдруг упала на него; тут же насели на него мистер Ник и Саблер. Они ловко обезоружили его.
— Вязать его! Вязать! — неистово кричал маленький Саблер, ухватив кольт Дягилева и победно размахивая им.
Дягилев тяжело дышал. Верхом на нем сидел мистер Ник, обхватив его своими цепкими руками.
— Может быть, теперь вы согласитесь поехать с нами в Америку? — спросил Ник. — Я не вижу другого пути для вас.
Дягилев молчал.
— Владимир Николаевич! Это лестное предложение вам следует принять, — сказала Валентина Юрьевна, опутывая веревкой ноги Дягилева.
Дягилев посмотрел на нее и с чувством горечи проговорил:
— Не предполагал, что вы так превосходно владеете навыками отъявленных бандитов.
Валентина Юрьевна звонко расхохоталась.
— Ведь я же охотник.
— Мистер Дягилефф! Я жду вашего решения, — сказал Ник. — Повторяю, у вас нет другого пути. Все ваши материалы будут у меня в руках, и я найду возможность сообщить, черт возьми, что они приобретены за двадцать тысяч долларов.
— Шантаж и бандитизм! — гневно проговорил Дягилев. — Но имейте в виду, что Амгуэма вскроется не ранее чем через пять дней. А вслед за мной едет сюда милиционер Хохлов.
— Ах вот что! — взвизгнул Саблер. — В таком случае мы расправимся с вами поодиночке! — И неожиданно для всех он в упор выстрелил в лоб Дягилеву.
— Собака! — крикнул Саблеру мистер Ник. — Черт возьми, вы соображаете не больше, чем морж! Вы поверили ему, что кто-то действительно едет сюда!
— Мистер Ник, вы не понимаете всей обстановки, в которой мы находимся. Я же вам говорил, что меня обязали явиться в ревком. Мне прямо сказали, что, если я сам не явлюсь, меня доставит милиционер. Вы знаете, какой это верзила. Если придется встретиться с ним, и ему без всяких промедлений надо всадить пулю в лоб. Иначе он перевяжет всех нас.
— Вы ни черта не понимаете, сэр! Из-за вашей трусливой глупости я потерял очень много долларов. Этот инженер дорого стоил даже в связанном виде, а теперь он годен, черт возьми, только на приманку песцам.
— Дело сделано, — сказал Саблер. — Теперь разговаривать об этом бесполезно. А в конце концов я тоже кое-чего стою… Надо поскорее ликвидировать труп. Не исключено, что милиционер действительно нагрянет сюда.
Через три дня мистер Ник, Саблер и его жена шли по мшистой тундре, таща на себе продукты и материал для паруса. Они шли к берегу Амгуэмы, где стоял вельбот.
Река очищалась ото льда, вынося последние льдинки в Ледовитый океан. Моросил весенний дождь.
Всю ночь не спал Омрытаген. В пологе было темно, и все же глаза не закрывались. Совсем необычные думы овладели им. Вот уже много лет, как Омрытаген завел жену, шесть собак, но до сих пор никому не приходило в голову пригласить Омрытагена даже на праздник тюленя. А тут вдруг Ваамчо сказал, что бородатому начальнику вздумалось позвать Омрытагена на праздник большого говоренья. Ого! Было от чего потерять сон!
Каждый день, правда, не очень быстро, но праздник приближался. С каждым днем связка пуговиц уменьшалась и уменьшалась. Теперь на связке оставалась всего одна пуговица. Поэтому Омрытаген и ворочался на шкурах всю ночь.
Лишь к утру сон все же одолел его, и Омрытаген крепко заснул.
Проржавленный чайник бушевал над жирником, крышка дребезжала. Женщина нащипала кирпичного чаю и бросила его в булькающую воду чайника.
— Омрытаген! — окликнула она. — Чай вскипел!
Омрытаген вскочил. Заспанные глаза уставились на стенку, где висела связка пуговиц. Он схватил связку, снял пуговицу и, окончательно проснувшись, сказал:
— Все! Последняя пуговица. Надо собираться на праздник большого говоренья.
В это утро в жизни Омрытагена произошло потрясающее событие: он потерял аппетит, чего никогда еще не было с ним. Он не стал есть тюленье мясо, ограничившись тремя большими кружками чаю. Но и чай он пил торопливо, обжигаясь. Он пил молча и, только когда жена наливала ему следующую кружку, успевал сказать: «Мясо положи мне в сумку! Запасные торбаза не забудь, путь не близкий».
Выпив последнюю кружку чаю, он с гордостью сказал:
— Ого! Пожалуй, Омрытаген становится настоящим человеком!
Он торжественно взял пуговицу, тщательно рассмотрел и, подавая ее жене, велел пришить этот удивительный амулет к поясу.
Затем он надел новые нерпичьи штаны, хорошо расправил на руке меховые чулки, сам положил в торбаза соломенные стельки, всунул в торбаза чулки, залез в них рукой и до самого носка разгладил все морщинки на подошве чулка. Теперь можно было обуваться. Омрытаген оперся на локти, задрал ноги вверх и важно сказал жене:
— Завяжи-ка получше ремни!
Женщина запеленала ногу белыми широкими нерпичьими ремешками и с помощью зубов сделала крепкий узел.
