— Да, Андрюша, баня в наших условиях — штука довольно затруднительная, но возможная. Изобретательность должна быть, изобретательность, — говорил Лось. — Ты думаешь, для чего я тащил эту ванну за пятьсот километров? Это, друг мой, посудина для стока воды, а мыться будем из умывальника, — объяснил Лось. — Жаль, береза не растет здесь, я бы и попарился.
В ревкоме было тепло. Лось разделся и, хлопая себя по бедрам, сказал:
— А теперь надо только вообразить, что ты в настоящей бане, — и все в порядке.
Он налил в ванночку немного воды, пододвинул ее к умывальнику, встал в нее и с шумом начал мыть голову.
Лось долго мылся и от удовольствия фыркал, как морж.
— Ух! На сто пудов легче стал… Раздевайся и ты, а то не пущу в квартиру! И для тебя ведь нагрел воды. Целое ведро, медведя можно вымыть.
Андрей пошел в «баню».
Была полночь, но свет белой ночи назойливо врывался в маленькое окно ревкома и мешал спать. Ревкомовцы благодушествовали в кроватях.
Как немного нужно человеку! Одно ведро воды!
— Никита Сергеевич! Я забыл сказать тебе. Когда мы уходили из яранги Алитета, меня догнала Тыгрена и сказала как бы мимоходом: «Алитет — плохой человек».
— Да, я обратил внимание на нее. По всему видно, что она может проявить характер. Вот приедет Ваамчо в ревком, проинструктировать его надо. Мы вызволим Тыгрену. Ну, мистер Жукофф, закурим «кэпстон» на ночь?
— Закурим, мистер Лось. Губернатор!
Они посмеялись, вспоминая американцев, и закурили.
— Выпишем сюда учителей, медиков, — мечтал Лось. — Будут у нас на участках свои люди — вот тогда будет дело. Американские фактории торгуют узкоделячески. Нам нужно, чтобы в факториях не только обменивали табак на пушнину, но и с народом работали, культуру прививали. Ликвидировать их надо, свои фактории организуем.
— Но ведь «Норд компани» на три года прибыла сюда.
Лось приподнялся с подушки и сердито спросил:
— А здания школ, больниц они привезли? А?
— Да, но все это от нас не зависит, Никита Сергеевич. С компанией ведет дела Наркомвнешторг.
— Ну и что же? А мы с тобой здесь пешки? Конечно, я не буду их завтра же разгонять… Но поставить вопрос я могу? Обосновать все, доложить губревкому?
— Это конечно.
— Ну, вот тебе и весь сказ!.. Надо будет завтра же отправить «почту» по этому вопросу.
— А с контрабандой что делать? Видел, какое обязательство выдал Алитету Тэки Черный Жук? Они же, эти контрабандисты, и население обирают! Уплывает пушнина.
— Пункты пограничные поставим на берегу, людей специально выпишем. По этому вопросу тоже надо «почту» отправить… Ну ладно! Спать пора! — И Лось повернулся на другой бок.
В ревкоме стало совсем светло. Солнце едва зашло, как вскоре опять полезло по небосклону вверх. Андрею не спалось. Он встал и подошел к окну. На улице ни души.
Андрей растолкал Лося.
— Я надумал, Никита Сергеевич, вот что: нам бы культбазу такую организовать здесь. Понимаешь, целый комплекс культурных учреждений…
Приподнявшись на локте, Лось в упор посмотрел на Андрея и раздраженно сказал:
— На кой черт мне знать твои ночные фантазии? Неприятель, что ли, показался на горизонте, что ты будишь меня? Не даешь поспать после бани. То свет мешал — не мог заснуть, теперь — ты! Ведь завтра будет день. Завесь чем-нибудь окошко и ложись спать!
Рассерженный Лось залез с головой под одеяло.
— Я думал, ты тоже не спишь… — сказал Андрей и курткой занавесил окно.
Но свет все же пробивался в комнату. Андрей лег в кровать и быстро уснул.
— А теперь я не могу заснуть, — сказал Лось, глядя на своего спящего соседа; он усмехнулся, взял длинный меховой торбаз и, размахнувшись, шлепнул Жукова. — Андрей, Андрюшка! Что ты мне хотел экстренно сообщить? — с усмешкой спросил Лось.
Андрей лениво протер глаза, зевнул, посмотрел на Лося, сидевшего на кровати, и засмеялся. Он свесил ноги с кровати, потянулся, высоко подняв руки, и еще раз зевнул.
— Про культбазу я хотел сказать тебе, Никита Сергеевич. Построить здесь такую культбазу, где были бы и больница, и школа-интернат, и ветеринарный пункт — лечить и разводить хороших собак, и политпросветпункт, и баня. Не такая, как у нас, — умывальник, а настоящая, понимаешь, как на «материке». И пекарню обязательно! Хлеба народ совсем не ест, и выпечь негде.
Решено было и этот вопрос с соответствующими обоснованиями поставить перед губревкомом.
Почтовый ящик принял в свое чрево объемистый пакет.
С каждым днем на пушную факторию съезжалось все больше и больше охотников. Мистер Саймонс работал в магазине и в пушном складе с утра и до ночи. Он уставал от работы и иногда, как рекомендовал ему Чарльз Томсон, прекращал торговлю.
— Ничего, они могут обождать даже дня два-три. Они всегда с удовольствием живут здесь и не торопятся домой, — сказал мистер Томсон. А про себя думал: «С ума сошли эти людишки! Откуда их столько понаехало? Никогда за все годы я не видел здесь такого сборища. И где они набрали столько пушнины? Неужели Алитет не забрал у них? Только за один день они сдали сто двадцать песцов. О, это небывалый случай!»
Как-то утром Ярак сказал мистеру Саймонсу:
