В январе шестьдесят восьмого Катюха вышла замуж за Георгия, свадьбу гуляли у нас дома. Мама договорилась на заводе, и в столярке смастерили пару дощатых столов на ко́злах и дощатые скамейки. По советским стандартам тех времён было сформировано меню: ведро салата оливье, селёдка под шубой, просто селёдочка, нарезанная кусочками, обложенная колечками лука и политая подсолнечным маслом, солёные огурчики-помидорчики, варёная и копчёная колбаска на тарелках, красная икра, уложенная на сваренных вкрутую и разрезанных пополам яйцах, шпроты и прочая снедь, которая доставалась через знакомых, в праздничных заказах или через выстаивание в очередях. Из напитков: традиционная водка, точнее спирт медицинский, разбавленный наполовину, портвейн для дам, предпочитающих напитки полегче, несколько бутылок шампанского, лимонад. В шестидесятые годы в магазинах Москвы можно было приобрести кое-какие харчишки, и бывало, весьма неплохие. Как тогда говорили: выбросили. Не на помойку, в торговлю. Выбрасывали, хотя, точнее, вбрасывали. Как всегда, в те годы на таких торжествах было множество родни: прилетела с Урала моя любимая тётка, тётя Аня. Они с мужем – дядей Сашей – работали и жили в ЗАТО «Челябинск-70», было у них двое маленьких детей, Володька и Люда, и дядя прилететь не смог. Были оба московских дяди, дядя Ваня и дядя Миша, с жёнами, были подруги Катькины, друзья Гоши. Всё было, как полагается на русской свадьбе, тот, кому положено было напиться, – напился, кто хотел сплясать – сплясал, пели песни за столом. Даже драка была, какая ж свадьба без драки? Пустяковая, правда, но всё же. Один из Гошиных друзей играл на свадьбе на аккордеоне, наш какой-то дальний родственник, которого я видел первый раз в жизни, подпил и, стоя рядом с играющим, стал нажимать на клавиши, мешая игре. Играющий попросил его не мешать, затем сделал ещё замечание, после третьего раза снял аккордеон и двинул родственнику моему по глазу. И правильно, если козёл другого языка не понимает. В общем, погуляли хорошо. На второй день родители Георгия, Алексей Иосифович и Нина Григорьевна, пригласили молодых, маму и меня с Людмилой на второй день к себе в гости. Это были интересные люди, они мне понравились, Гошин отец в прошлом чекист, весёлый озорной мужик, ценитель прекрасного пола, не дурак выпить. Особенно мне понравилась его мать Нина Григорьевна, женщина удивительного ума и обаяния. В ней сочетались весёлый искромётный нрав, ум, такт, простота в общении. Она прекрасно играла на фортепьяно, была человеком образованным, добрым и умным. Это был светлый человек, но земной, глубоко порядочный, любящий своих детей, но не деспотично, оставляющая им право выбора пути, но готовая посильно помогать.
В девяностых годах, после смерти супруга, она съехалась со своим младшим сыном, жила в его семье. Сынок с женой запойно пили и, судя по всему, отбирали у неё пенсию, она голодала, ходила искать еду по помойкам, погибла под колёсами грузовика. Узнал об этом я на её похоронах.
По вечерам я ходил в вечёрку, была возможность, встречались с Людой, с пацанами, всё шло своим чередом. Однажды Людочка пришла на свидание в новом пальто и кепочке, тёща сама сострочила из синей ткани. Ткань симпатичная, и кепочка неплохая, но пальтушка что-то не очень получилась. Браться за всё это ещё не значит уметь всё. Одно плечико было существенно ниже другого, и от этого красавица моя выглядела как-то скособочено. Глянул я на неё в этом пальтеце, и сердце у меня защемило от нежности и жалости, стою и думаю: придётся жениться, кто ж её в этом пальтишке замуж возьмёт.
Сам я в то время стал одеваться франтовато, насколько позволял мой бюджет. Купить в магазине брюки или костюм было возможно, но продукция фабрики «Большевичка» в те годы не вселяла радости, как ни меряй, всё сидело как-то коробовато. Но поскольку в детстве на меня неоднократно перешивали костюмы моих дядьёв, я знал, как решить проблему своей экипировки. В середине шестидесятых вошли в моду слегка расклешённые брюки с впереди расположенными карманами, как на джинсах, в продаже таких, конечно, не было, а вот в магазинах «Ткани», в которых было с избытком тканей всех видов, расцветок хватало, включая ткани импортные. Я подобрал светлую ткань в крупную клетку и направил свои стопы к портному, который перешивал на меня костюмы с десяти лет, он обрадовался мне, как родному племяннику. Я шил у него брюки, а потом и костюмы всех видов и фасонов лет до тридцати. Забавно, но тогда одежда, сшитая в ателье, обходилась не дороже, чем купленная в магазине. В конце семидесятых или чуть раньше в продаже появилась импортная одежда, которая сидела на тебе не хуже индпошива, и шиться уже не было смысла – обычная покупка занимает меньше времени.
