Что любопытно, ничего не отморозил, и даже насморка не было – видать хорошо прогрелся.
С первых чисел января семьдесят девятого года я трудился на переписи населения. Разместили наш отдел в деревянном доме, явно предназначенном под снос. Помещение слегка привели в порядок – постелили новый линолеум, поклеили обои, повесили новые люминесцентные светильники, отремонтировали систему отопления, привели в порядок уборную.
Было у нас комнат где-то восемь-девять, одну занимал заведующий отделом, в остальных работали секции. У каждого заведующего сектором, и у меня, была карта, на которой был обозначен поделённый на сектора жилой массив, какой должны были обойти мои счётчики, коих было у меня человек десять-двенадцать. Каждому счётчику выдавались: удостоверение, дававшее право на бесплатный проезд в общественном транспорте, значок и повязка с гордой надписью «Перепись населения», чемодан с анкетами, карандаши и ластик.
Первые два дня девушки, опасаясь эксцессов, ходили по двое, потом осмелели и ходили поодиночке. Парень у меня был один, работал быстрее всех, у него была своя методика работы в многоквартирных домах, каковых было большинство. Войдя в подъезд, он заходил он в ближайшую квартиру первого этажа, оставлял там пальто, затем поднимался на лифте на последний этаж и начинал опрос с последней по номеру квартиру, и так по порядку. Налегке он обходил все этажи, возвращался в первую квартиру, проводил опрос, одевался и шёл дальше. Девчушки мои методу его не воспринимали, ходили, как правило, одетыми, потом им становилось жарко, раздевались – где им было комфортно, шли дальше, в конце забывали, где они разделись, и шли снова по квартирам с вопросом:
– Я не у вас раздевалась?
А моей работой была проверка правильности заполнения всех переписных листов. Самой распространённой ошибкой счётчиков были родственные связи, кто кому был зять, сват, брат, шурин и прочее. Сидел, вытирал ластиком, ставил новые метки.
В домике нашем, кроме нас, обитала семья, главу которой напрягало возникшее соседство, и хотя работа наша, по сути, канцелярская, не шумная – машинистка только стучала на машинке, наше присутствие за стеной как-то очень его раздражало. Один раз, изрядно приняв на грудь, он стал лупить по стенке с такой силой, что стена стала прогибаться как мембрана, и я ожидал уже увидеть его голую пятку – наш сектор как раз соседствовал с его квартирой. Не преодолев стену, сосед ввалился к нам – обсудить перспективы нашей немедленной панической эвакуации. Это он сделал зря – перепись – дело политическое, начальник наш вызвал милицию, вместе с ними прибыл участковый, который спросил у начальника:
– А сколько дней вы ещё будете здесь находиться?
– Счётчики ещё десять дней будут работать, потом дней пять контрольный обход заведующие секторами будут производить, потом собрать все материалы – дня три. Дней двадцать.
– Работайте спокойно, больше он вас не потревожит.
– А как Вы это сделаете?
– Дам ему два раза по пятнадцать суток, пусть отдохнёт.
Больше он нас не беспокоил. Работа для мозгов была несложная, но всё время надо было напрягать внимание – уставал от этого я изрядно, и не только я. Стресс от усталости снимали регулярно – собирались в комнате начальника, она была в середине, и звуки нашего застолья никто не мог услышать. Выпивали, разговаривали. Там я познакомился с очень известной и влиятельной в МВТУ женщиной – Валентиной Ивановной Сержантовой. Валентина Ивановна работала то ли секретарём, то ли замом в отделе загранпоездок, и хотя должность её была не очень значительна, но могла она, по слухам, очень многое. Как-то во время одной из наших посиделок я подсел к ней, мы поговорили о всяких пустяках, она поинтересовалась:
– А вы в МВТУ чем занимаетесь?
– Я инженер кафедры АМ 13, диссертацию кропаю потихонечку. Когда её закончу, то не очень представляю, что мне на кафедре делать.
– А почему так?
– А я не член партии, так что преподавателем я вряд ли стану, а научным сотрудником работать на кафедре не вижу особого смысла.
– Да, тут Вы правы.
– Валентина Ивановна, а могу я к Вам после защиты диссертации подойти, поговорить, обсудить, хотя бы теоретически, возможность поездки куда-нибудь в Алжир?
– Да, конечно, всегда буду рада Вас видеть, заходите без всяких церемоний.
– Большое спасибо.
Так я, как думал тогда, застолбил себе на будущее возможность зайти в отдел загранпоездок, или как он тогда назывался, зайти, как она сказала, без всяких церемоний.
