– А чего случилось?
– Да у сестры моей приятель вместе с ними в Японии мантулил, продаёт пятёрку бесполосых чеков по двушке, цена хорошая, они так и стоят, но это для покупателя на улице, а там могут и нагреть. Так я хотел ему предложить, чтобы он по два пятьдесят среди своих знакомых толкнул, а разницу мы с ним пополам поделим.
– Так я к нему завтра как раз собирался заехать, я всё ему и перескажу.
– Отлично.
Через день явившийся ко мне вечером Лёшка рассказал:
– Отец готов взяться, но говорит, что будем доход делить так: нам тысячу четыреста, а тебе шестьсот рублей.
– А чего так?
– Ну, нас же двое.
– Весёлые вы ребята, не, так не пойдёт.
– И чего делать будешь?
– Немного, чеков пятьсот, себе возьму – одежонку какую-нибудь с Милкой прикупим, что-то ребята в МВТУ возьмут – остальное верну.
– А давай сами сделаем.
– А как?
– Я всё сделаю, я знаю.
– А как ты всё собираешься сделать?
– Да всё нормально будет, я знаю как.
– Ладно, я подумаю.
Свояку моему на тот момент было лет восемнадцать-девятнадцать – так, щегол неоперившийся, что он знает, как собирается менять, я не представлял, но вёл себя и говорил он очень уверенно, и я решил посоветоваться с умным человеком – Генкой Павлушкиным. Обстоятельно изложив всё произошедшее, я спросил:
– Как думаешь, Геныч?
– Алик, даже не сомневайся, евреи – это такая нация, насчёт всего, что касается денег, они не ошибаются, так что смело отдавай деньги, я уверен: всё будет тип-топ.
– Ты уверен? Да он щегол сопливый, обштопают его – он и глазом не моргнёт, а деньги-то – в рублях это восемь тысяч, хрен расплачусь, если что.
– Согласен, в делах житейских и ещё в чём-то он, может, ещё сопляк, но в деньгах – будь уверен, всё будет нормалёк, справится непременно.
Такая уверенность Генки в избранности еврейской нации в денежном вопросе поколебала мои сомнения, и решил ещё разок обсудить предложение свояка по обмену чеков, снова приехал к месту их обитания – к тёще на квартиру. Отошли на лестничную площадку.
– А откуда ты так уверен, что всё у тебя получится?
– Да я уже всё решил – нашёл человека, завтра едем.
– Куда едем?
– Куда надо. Нашёл у «Берёзки» нацмена, договорились обо всём цена его устраивает, но ссыт очень. Сам щуплый такой, трясётся, говорит: «Ви меня зарэжете за такие деньги», – но договорились, завтра встречаемся у метро, там, недалеко от «Берёзки». Поедем?
– Ну, давай рискнём. Менять будем четыре тысячи, тысяча – это наш бакшиш.
Утром следующего дня, взяв четыре тысячи чеков, мы шли к предполагаемому месту встречи, метрах в пятидесяти от него Лёшка остановился.
– Дальше я один, договорились встретиться вдвоём, увидит нас двоих – скипнёт, встречаемся здесь.
– Ну, давай, удачи.
Я остался ждать – ходил, маялся. Через пару часов появился довольный Лёха, протянул мне пластиковый свёрток.
– Держи, я же говорил, что всё в порядке будет.
Поймали такси, оба были на подъёме. Приехали домой, я открыл бутылку коньяка – как не обмыть такую удачную сделку? Налил свояку и себе, Алексей начал пить коньяк, а я решил пересчитать деньги. Достал из замусоленного полиэтиленового пакета толстую пачку купюр, сдвинул первую – это была сторублёвка – и обнаружил под ней лист белой плотной бумаги. Я стал лихорадочно перелистывать пачку в глупой надежде, что, может быть, в ней будет ещё хотя бы несколько купюр, но увы – там была ещё только одна пятидесятирублёвая купюра с другой стороны пачки.
Лёхе элементарно впарили куклу, выходит, Генка был не прав, не все евреи не ошибаются в денежных расчётах, во всяком случае, пока молоды. Увидев куклу, свояк мой, поперхнувшись, спросил:
– Это что?
– Кукла.
Он растерянно взял у меня из рук пачку резаной бумаги, начал её перелистывать, дойдя до середины, остановился:
– Там все такие?
– Все, кроме двух.
Задумавшись, он сказал:
– Я понял, как он их подменил. Деньги у него в таком же пакете были резинкой перетянуты, он их достал и отдал мне. Когда я пересчитал, он говорит: «На пакет». Я взял, положил деньги в пакет, он снова говорит: «Давай резинку надену». Я отдал ему пачку, он так кистью крутнул, надел резинку и отдал мне. Говорит: «Положи поглубже, не потеряй». Так всё и произошло.
Я снял трубку, позвонил Катьке.
– Катастрофа, мы сейчас будем.
Взяв с собой куклу и уцелевшую тысячу, прикатили к Яковлевым, я рассказал, как мы хотели заработать на обмене, вернул тысячу. Лёха подробно изложил все перипетии нашей бездарной операции, выпили, сели обсуждать, кто и сколько заплатит за наш просчёт. Катька вдруг заявила:
– А Яковлев и заплатит.
– А он-то почему?
– А он тут хорошо «Волгу» продал, вот теперь пусть и платит.
