В этот момент в комнату влетела Капитонова.
– Что, орлы? – с порога спросила она. – Зализали раны от бандитских пуль?
Седой скептически оглядел Елену и спросил:
– А ты что такая веселая? Уже опохмелилась, что ли, после вчерашнего?
– С какой это стати? – гордо подняла голову Капитонова. – Я вчера почти что не пила.
Меня несколько покоробило от этого заявления, поскольку я помнил, в каком состоянии сажал Елену в такси.
– Кстати, я в коридоре встретила Гармошкина, он просит, чтобы вы к нему зашли, – перевела разговор на другую тему Капитонова. – Ленечка, ты не скажешь мне, почему это наш главный так полюбил Вовочку? Какая плотная опека для нового сотрудника!
– Это ты у Гармошкина спроси, – ответил Седой. – Нам прямо сейчас идти?
– Можете чуть попозже. Сейчас там Пыжиков с Кострюковым.
– Что они там делают? – хмуро спросил Седой.
Капитонова сделала неопределенный жест рукой и сказала:
– Власть, наверное, делят. Пыжиков хочет мести по-своему, Кострюков – по-своему, а у Гармошкина – свое видение… Но если за первыми двумя стоит какой-то авторитет в газетном мире, то у Гармошкина его нет.
– А в чем конкретно проблема-то заключается? – спросил я у Капитоновой.
– Вчера Пыжиков снял несколько статей из номера, преимущественно по экономической тематике. Кострюкову это не понравилось.
– А причем здесь Кострюков? Он что, влияет на политику газеты?
– Он влияет на экономику газеты, – ответил Седой.
– А причем здесь статьи? Это же теперь прерогатива Пыжикова, – заметил я.
– Ну да, – сказала Капитонова, развалившись на своем стуле. – Вчера на планерке Пыжиков в своей манере заявил, что у газеты должно быть новое выражение лица – более интеллигентное. И что по его концепции большее внимание должно уделяться гуманитарным вопросам, и что он хочет делать такую газету, за которую ему не будет стыдно. И снял две статьи о внедрении каких-то новых технологических линий в каком-то ТОО или АО…
– А за эти статьи наверняка уже забашляли, – подхватил слова Капитоновой Борисов.
– Как это забашляли? – спросил я.
– Я уж не знаю, как, но наверняка заплатили. Каким образом – это вопрос Кострюкова.
– А зачем платить?
– Как ты думаешь, на что может жить газета? – ответил вопросом на вопрос Седой.
– Ну, на выручку от реализации, наверное…
Капитонова с Седым засмеялись.
– Это не окупит и трети затрат на выпуск газеты.
– Ну, а реклама?
– Реклама – это серьезно, – согласился Седой. – Но это в лучшем случае окупает все затраты. А чтобы хлеб был еще и с маслом, нужны дополнительные прибыли. А реклама может быть разная: скрытая и открытая. Если газета пишет, что в таком-то ТОО ввели в действие замечательную технологическую линию, то газета от этой фирмы получает потом в подарок несколько новых компьютеров или фирма оплачивает аренду какого-нибудь помещения или транспортного средства, которыми пользуется газета. В конце концов, просто перевести спонсорскую помощь на счет газеты. Администрация иногда нам что-то подкидывает. Вот так и живем…
– Да уж, – сказала Капитонова. – И вот тут появляется Пыжиков с желанием сделать газете новое лицо. И ему наплевать, что это все может стоить газете больших денег…
– Спасибо, что просветили. Пошли, нас, наверное, уже ждут.
Мы с Седым вышли из комнаты и прошли в приемную главного редактора.
– Посидите, – меланхолично сказала Ирина, – там сейчас Пыжиков.
Ждать нам пришлось недолго, поскольку через минуту дверь отворилась и первым из кабинета выскочил с неподвижным лицом коммерческий директор Кострюков и тут же, не задерживаясь, покинул приемную. Потом на пороге, продолжая разговаривать, появились Гармошкин и Пыжиков.
– Сергей Иванович, Сергей Иванович, я вас прошу, – говорил главный редактор, – не делать резких движений. Все это рабочие вопросы, и мы, я думаю…
– Это как бы не рабочий вопрос, – не соглашался Пыжиков. – Это вопрос, э-э, концептуально-мировоззренческий. Или мы продолжаем делать полную жопу, или начинаем, наконец, делать газету, которую будет не стыдно взять в руки… Когда мне предлагают вместо статей, серьезно осмысляющих адекватность поведенческих реакций современного человека в окружающем его социуме, какие-то банальные гаечно-винтиковые сентенции на тему а-ля производство, я просто ухожу из таких газет. А когда я ухожу, то-о-о, однозначно, не возвращаюсь.
После этой тирады Пыжиков на удивление шустро развернулся и громко хлопнул дверью. Гармошкин в задумчивости постоял немного, потом спросил:
– У вас есть что-нибудь новенькое?
Мы с Седым переглянулись.
– Нет, – покачал я головой.
– Ладно, тогда давайте до завтра, – махнул рукой Гармошкин и, войдя в свой кабинет, также громко хлопнул дверью.
К вечеру я получил от Седого копии всех материалов, которые я отобрал. Для этого пришлось съездить ко мне домой и перевезти архив на квартиру к Седому. После этого мы снова вернулись в редакцию. Дождавшись, пока уйдет Капитонова, я вынул записную книжку, в которую еще прошедшей ночью занес телефон вице-мэра. Телефон был явно служебным, но в официальных списках не значился.
– Ты решил позвонить? – спросил Седой.
