Я подумал, что для высказывания столь категоричных суждений я должен знать женщину хотя бы в лицо. Но, однако, спросить у Седого я не успел. Он стремительно вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Через пятнадцать минут, в течение которых никто в кабинете не появился, вернулся Седой.
Он плюхнулся в свое кресло и устало спросил:
– Ну, что у тебя?.. Ах да! – тут же вспомнил он о цели моего визита. – Пошли. Главный, видимо, уже приехал с обеда.
Мы отправились по коридору к двери, на которой было написано: «Главный редактор». За столом в крохотной приемной сидела средних лет женщина, она ела яблоко и читала газету.
– Приятного аппетита, Ирочка, – сказал Седой. – Василий Борисович у себя?
– Нет еще… Обедают-с… Сиди жди…
Седой, видимо, терпеть не мог никакого рода отказов и тут же съязвил:
– А ты по-прежнему обедаешь исключительно яблоками? Смотри не растолстей!
Ирочка не осталась в долгу и с ехидной улыбкой заметила:
– Не твое дело, Ленчик!
– Может быть, мы в коридоре подождем? – предложил я, пока разговор не принял более напряженный характер.
Седой, с улыбкой глядя на секретаршу, кивнул мне головой.
– Ирочка, мы в коридоре пока покурим… Как только главный приедет – мы к нему первые.
Но секретарша уже выпустила Седого из зоны своего внимания, уткнувшись в газету.
Мы с Седым встали у окна и закурили. Судя по стоящей на подоконнике пустой пивной банке, используемой в качестве пепельницы, это было постоянное место курильщиков. По длинному коридору редакции постоянно туда-сюда сновали сотрудники редакции.
– Может быть, ты начнешь меня потихонечку знакомить с коллективом? – обратился я к Седому с предложением.
– На сегодня у нас главное знакомство – с редактором, – парировал хмурый Седой. – С остальными ты еще успеешь познакомиться… Впрочем, почему бы и нет…
И Борисов принялся рассказывать о том, где находится секретариат, в состав которого входят верстальщики, корректоры и наборщики. В пяти комнатах сидели журналисты, еще четыре кабинета занимало руководство газеты. К нему относились главный редактор, два его заместителя и коммерческий директор. Кроме того, была еще небольшая комната, в которой располагалась бухгалтерия.
– А я где буду сидеть?
– А зачем тебе сидеть? Будешь приходить, сдавать материал раз в неделю – и все. Ну, если тебе очень хочется, сядешь в нашей комнате, у нас есть так называемый «дежурный стол».
В этот момент двери лифта прямо напротив кабинета редактора раскрылись, и из них вышел сутулый молодой мужчина в очках, с большим «дипломатом» в руке. «В таком очень удобно носить коньяк или шампанское», – сразу подумал я. Мужчина носил очки на переносице, и для того, чтобы смотреть прямо перед собой, вынужден был постоянно задирать голову, раскрывая при этом рот. Это в совокупности с его сутулой фигурой производило такое впечатление, что этот человек всю свою сознательную жизнь проработал носильщиком в горах и, попав на равнину без поклажи, испытывал трудности с адаптацией.
Мужчина подошел к нам и поздоровался.
– Здравствуй, Леонид, – произнес он картаво-булькающе.
– Здорово, Евгеша, – ответил Борисов, сидя на подоконнике и болтая ногами.
– Скажи, пожалуйста, Гармошкин у себя?
– У себя дома. Обедают-с…
– Когда ожидаются?
– С минуты на минуту. А у тебя что – дело к нему? Должен тебя предупредить, что мы первыми к нему.
– Надеюсь, за вами занимать можно? – посмотрел на нас уже поверх очков лукавым взглядом человек, которого Седой ласково назвал Евгешей.
– Можно, мы ненадолго… А ты что от него хочешь-то?
– Мне необходимо с ним поговорить об одном проекте.
– А-а! – оживился Седой. – Как же, слышали… Это та самая веселая газетка «Эпитафия», испещренная списками самых свежих покойников нашего города и сопроводительной информацией о самом процессе перехода в мир иной?
– А откуда ты знаешь? – снова задрал голову собеседник Седого.
– Как откуда?! Ты уже четыре газеты обошел с этим проектом, пока к нам не зашел! Об этом проекте уже полгорода говорит…
– Да, действительно, идея хорошая, – согласился Евгений. – Создать газету и публиковать информацию, с помощью которой человек мог бы более грамотно подготовиться к своему уходу из этого мира…
