Первым заговорил мой горячий напарник, нервная система которого за пять дней подверглась тяжелым испытаниям. Он заявил, что несколько раз видел в доме Бауэра мелькающие силуэты за занавеской, когда хозяин и домработница отсутствовали. Анатолий не мог утверждать, что это на самом деле Наталья, но шестое чувство подсказывало ему, что это его бывшая супруга. Решающий аргумент изложил я. На шестой день слежки я проследовал за домработницей, которая в большом бауле относила в прачечную грязное белье. Я специально испачкал соусом свой летний пиджак.
Я поспел в прачечную со своим пиджаком в тот момент, когда турчанка распаковывала свой баул. Я совершенно четко видел, что среди мужских вещей в бауле присутствовали женские. Изящное нижнее белье, короткий домашний халатик, который вряд ли бы стала носить домработница.
– Таким образом, – подвел итог беседы Быстряков, – вы считаете необходимым проникнуть в дом?
– Да.
– Но это противозаконно. Германская полиция очень строга к такого рода самодеятельности. Нужны железные доказательства, иначе может быть большой скандал.
– В таком случае, у нас есть только один шанс, – сказал я.
– Какой?
– Раскрутить турчанку.
– Каким образом?
– Для этого, возможно, нам понадобитесь вы, – я пристально посмотрел на Быстрякова.
– Что я должен делать?
– Вы, представившись полицейским, показываете домработнице фотографию. Лучше вас этого никто не сделает, так как нужен человек, хорошо говорящий по-немецки.
– Это совершенно исключено, – отрезал Быстряков. – Если потом выяснится, что я нарушал закон, у меня будут неприятности, и я вынужден буду покинуть Германию.
Быстряков встал из-за стола и нервно заходил по комнате.
– Есть еще более простой способ, – вступил в разговор Костенко. – Я заметил, что замок в двери электронный. Всовывается карточка, и он открывается. Мне кажется, я могу попробовать вскрыть его.
– Да вы с ума сошли! – вскричал Быстряков. – Это же взлом! В чужой стране! Если вас поймают, то вам грозит тюремное заключение!
– Ты в этом уверен? – спросил я Анатолия.
– Я все-таки электронщик, программист…
– Ну что ж, придется идти на риск, – медленно произнес я.
В комнате воцарилась тишина.
– Ну, господа! – покачал головой Быстряков. – Я умываю руки. Меня с вами не было, и все ваши передвижения по Германии являются вашей личной инициативой.
– Да. Мы и только мы будем за это отвечать, – твердо заявил я.
– Вы смелые люди. Могу даже сказать больше, я вас уважаю. Если я чем-нибудь смогу помочь вам в случае вашего провала, я сделаю это. У меня есть кое-какие связи в полиции.
Быстряков пожал нам руки, попросил вырвать из моей записной книжки страницу с его телефоном и просто запомнить этот номер. После этого он нас покинул.
Почти всю ночь мы с Анатолием не спали, обдумывая план дальнейших действий.
Мы выехали из отеля в семь утра и, остановившись недалеко от дома Бауэра, принялись ждать утреннего отъезда хозяина. Однако, как назло, в это утро Бауэр все не уезжал…
Вдруг меня осенило, и я спросил Анатолия:
– А какой сегодня день?
Костенко подумал и ответил:
– Суббота.
Мы оба поняли, что Бауэр сегодня наверняка останется дома. Тем не менее в атмосфере нервного напряжения мы продолжали сидеть и ждать. Около десяти утра мы заметили, что к дому Бауэра приближается турчанка-домработница. И ко мне внезапно пришло решение. Я толкнул Анатолия в плечо и быстро сказал:
– Давай рискнем. Мы из русской полиции. Объясни этой старухе как-нибудь, что эта девушка на фотографии разыскивается русской полицией и Интерполом.
Анатолий сразу же утвердительно кивнул, и мы, выйдя из машины, преградили путь турчанке. Она непонимающе уставилась на нас своими большими черными глазами.
Костенко старался как мог и в трех-четырех фразах по-немецки объяснил:
– Я из Интерпола. Этот господин, – он указал на меня, – из русской полиции.
Глаза турчанки сделались испуганными. Я вынул из бокового кармана пиджака фотографию Натальи и сунул ее в лицо домохозяйке.
– Вам знакома эта женщина? – спросил Костенко. – Она разыскивается Интерполом. Есть подозрение, что она нелегально живет в доме господина Бауэра. Если это так, то вы являетесь соучастницей преступления и вас ждет тюрьма, – коряво, но категорично заявил Анатолий.
Турчанка смотрела то на фотографию, то на сурового «интерполовца» Костенко, то на меня… Затем она испуганно взглянула на дом, где работала.
– Эта женщина живет в этом доме? Да или нет? – голос Костенко становился все более жестким.
Женщина проглотила слюну и тихо прошептала:
– Ja, ja…
Анатолий вздохнул с облегчением. Я убрал фотографию.
– Скажи ей, чтобы она шла домой, – сказал я Анатолию.
– Идите домой. Сегодня у вас выходной, – заявил Костенко домработнице.
Турчанка попятилась сначала спиной, потом повернулась и быстро пошла в сторону, противоположную дому Бауэра, периодически оглядываясь на нас.
– Так, а что теперь? – спросил Костенко.
– Теперь, похоже, нам надо идти в полицию. Это будет самым разумным.
– Какая полиция? Мы все узнали, она там! И наверняка не по своей воле!
