Записавшись в журнал регистрации, я взглянул на часы. До встречи с Авасаром оставалось чуть больше пяти минут. Как раз успею заскочить в уборную. Облегчусь перед поединком, чтобы ничто не отвлекало. Полный мочевой пузырь — сомнительный помощник в схватке на клинках.
В коридорах Менториума остались только студенты, возвращавшиеся, как и я, с записи в кружки. В туалете никого не оказалось. Мои шаги отдавались едва слышным эхом, пока я по привычке шёл к дальней кабинке. Невольно всплыли неприятные воспоминания о последних минутах в прежнем мире, но я усилием воли отогнал их. К чёрту! Что было, то прошло и уже не вернётся.
Справив нужду, приблизился к рукомойнику и открыл воду. Выдавил немного жидкого мыла в ладонь и принялся растирать его.
Вдруг мне показалось, что в зеркале передо мной что-то мелькнуло. Резко подняв голову, я, к своему удивлению, встретился не с собственным отражением, а с пристальным взглядом человека лет шестидесяти с крупными чертами лица, будто вырубленного из дерева. В его глубоко посаженных глазах мелькнул огонь, губы тронула лёгкая ухмылка, а затем по зеркалу прошла концентрическая рябь, словно кто-то коснулся пальцем лужицы ртути, и видение исчезло!
Я помотал головой, не понимая, почудилось мне это или нет. Сейчас напротив меня стоял я сам. И тряс башкой, как щенок, которому в ухо попал клещ.
Так, это всё от нервов! Нужно успокоиться! Плевать на предсказания и магическую колоду. Никто и ничто не может знать, что станет с человеком. Тем более — с богом! Чтобы там себе ни думал Авасар.
Быстро смыв мыло с рук, я выдернул из висевшего на стене лотка бумажное полотенце, вытерся и, бросив последний взгляд в чёртово зеркало, поспешил на встречу со своим секундантом.
Авасар дожидался меня в фойе, как и договаривались. Увидев, приветственно кивнул.
— На чём вы договорились драться? На мечах? Я вижу, у тебя с собой клинок.
Дождавшись кивка, сказал:
— Условия какие? До первой крови? Ага, понял. Ладно, пошли. Как раз успеваем вовремя.
Мы оказались на стадионе даже немного раньше. Тем не менее, Терновский с Юматовым были уже на месте. Блондин демонстративно взглянул на часы, но ничего не сказал. И тем не менее, этот жест уже был выпадом в мой адрес — намёком на то, что я не тороплюсь на схватку, оттягиваю.
Секундант Терновского пожал руку моему.
— Господа, — проговорил он. — Правила вам известны. Не буду повторять, с вашего позволения. Задам положенный вопрос: не угодно ли примириться?
Я отрицательно покачал головой. Дашь слабину, и никто не станет воспринимать тебя всерьёз. А в этом мире вопросы чести и трусости были крайне серьёзными. Возведёнными в культ, если угодно.
— Нет, обойдусь, — сказал Терновский, высокомерно глядя на меня.
Это тебе припомнится так же, как брошенный на часы взгляд, гондон.
— В таком случае обнажите клинки и займите позиции, — проговорил Юматов. — Угодно проверить лезвие моего подопечного? — обратился он к Авасару.
— Мы вам доверяем, — ответил тот.
— Благодарю. Со своей стороны, мы в вас тоже не сомневаемся. Итак, на позиции, господа.
Видимо, речь шла о яде, который один из соперников мог нанести на свой клинок.
Мы с Терновским передали секундантам ножны и встали друг напротив друга.
— Хотите подать команду? — спросил Юматов Авасара.
— Если вы не против.
— Уступаю.
Араб достал из кармана носовой платок и поднял его над головой.
— Начинайте по моему сигналу, господа, — сказал он. — Поединок должен прекратиться при первом ранении, или если прозвучит команда одного из секундантов.
Терновский вяло отсалютовал мне мечом. Клинок у него был почти прямой, с совсем небольшим изгибом, узкий и острый. Насколько я понимаю, такие зовутся шашками. Многие студенты предпочитали такие, хотя изначально их придумали для конной рубки.
Мой соперник несколько раз крутанул саблю, разминая запястье. Держался он уверенно, даже с чувством некоторого превосходства. В своей победе явно не сомневался.
Еремей учил меня не зазнаваться. Множество раз повторял, что это приводит к потере осторожности и проигрышу. Конечно, я это прекрасно знал и без него.
Так что я постарался полностью избавиться от любых эмоций по поводу предстоящей драки. Не думать о поведении Терновского во время тренировки, на которой случилась ссора, о раненом Левшине. И особенно — о том, как он посмотрел на часы, тупой урод!
Так-так, не заводись! Это просто соперник — жалкий, глупый, маленький человечек, которого нужно одолеть. Он ничего не значит.
— Внимание! — звонко провозгласил Авасар.
А затем отпустил платок. Лоскут ткани упал на землю, и в тут же секунду Терновский сделал стремительный выпад, целясь мне в грудь.
Условия дуэли не запрещали убивать противника. Они означали только то, что поединок должен закончиться, едва у одного из дуэлянтов появилась кровь. Не из носа, конечно. Имелось в виду — в результате ранения. Насколько серьёзным оно будет, неважно.
