Остальные ринулись на меня. Но тут же завязли в мощном воздушном потоке, который я создал с помощью трезубца. Каждый шага теперь давался големам с неимоверным трудом. Чем больше вкачивал в них энергии Филимонов, тем сильнее был ураган. Сам начальник тюрьмы прикрывался воздушным щитом, но я видел, что ему приходится тратить слишком много сил. Преимущество было на моей стороне.
Если бы я не хотел выяснить, кто ему заплатил за моё убийство, обрушил бы на гада куда больше атак, но этот говнюк требовался мне живым и способным говорить. Он не понимал, что отделяет его от смерти. Думал, что сможет справиться со мной.
Големы вдруг превратились в рой острых пик. Сопротивление воздуха сразу уменьшилось, и они устремились ко мне.
Я выставил щит из земли и гудрона, об который они разлетелись, словно брошенные в стену дома сосульки. Затем убрал барьер и кинулся вперёд, ударяя Филимонова молниями. Одна за другой они били в начальника, вынуждая его тратить энергию на защиту. Между нами оставалось метров десять, когда он предпринял попытку контратаковать. Подо мной разверзлось дорожное полотно. Я должен был провалиться в яму, но вместо этого создал узкий мостик, по которому пробежал, прыгнул вперёд, сокращая дистанцию, и обрушил на противника три тонны воды!
Он немедленно исчез в потоке, который завертел его, словно опавший лист. Но длилось это недолго: повалил пар, влага стремительно испарялась, и через пару секунд я уже различил несущуюся мне навстречу фигуру Филимонова. В его руке мелькнул Самосек. Похоже, мужик решил перейти в рукопашную.
Мне это было на хрен не надо. Будет ещё навязывать мне правила схватки!
Я создал под его ногами ледяной каток. Филимонов сделал три шага, ноги его разъехались, и он рухнул на дорогу. Я тут же воспользовался этим, оплетя его по ногам и рукам гудроновым путами. Мой противник разрушил их и начал подниматься. Аккурат когда я прыгнул ему на грудь и приставил к горлу гудящий от жажды крови Самосек.
— Замри! — гаркнул я, надеясь, что звук хорошо проходит сквозь мотоциклетный шлем.
Филимонов послушал моего совета. Застыл, с ненавистью глядя в тонированное забрало.
— Ты кто такой⁈ — прохрипел он. — Кто тебя послал⁈
— Один вопрос: у кого взял деньги за убийство Ярослава Мартынова?
Выражение лица у распростёртого на дороге алхимага изменилось. Явно такого он не ожидал. Я понял, что он лихорадочно придумывает ответ.
— Правду! — рявкнул я. — Быстро!
Острие Самосека пронзило кожу, показалась кровь.
— Понятия не имею, о чём ты! — быстро выпалил Филимонов. — Ты меня с кем-то перепутал, парень!
— Сейчас я начнут тебя мотивировать, — поделился я. — Если вздумаешь сопротивляться, отрежу башку!
Из асфальта показались путы, которые быстро оплели туловище начальника тюрьмы и начали его сдавливать. В глазах Филимонова появился страх.
— Кто тебе заплатил? — спросил я. — Не испытывай моё терпение!
— Ты ошибся! С чего вообще…
Путы сжались, раздался хруст рёбер. Из глаз Филимонова брызнули слёзы.
— Даже не думай призвать фамильяра! — предупредил я. — Сразу лишишься башки!
— Ладно! — выпалил алхимаг. Это больше походило на стон. — Я скажу, если отпустишь!
— Говори!
— Её зовут Суламита!
Имя показалось знакомым.
— Что ещё за Суламита?
— Она… из Кадмоновых невест! Чёртова ведьма!
Проклятье… Теперь я вспомнил. Рыжая девица, приходившая ко мне, чтобы намекнуть, что орден не прочь выкупить исследования моего отца.
— С какой стати ордену убивать Мартынова?
— Не его! Камердинера. Откуда мне знать, зачем⁈ Она не объясняла!
Значит, целью, и правда, был старик. Странно…
Начальнику форта я поверил. Если бы он хотел соврать, то придумал бы что-нибудь более убедительное.
— Спасибо.
Одним движением Самосека я рассёк шею Филимонова, отделив его голову от туловища.
По пути домой я размышлял о том, зачем Ордену понадобилось устранять Еремея. Ответ напрашивался только один: невесты, считая меня подростком, недавно лишившимся родителей, сочли, что нужно лишь оставить меня без последней поддержки взрослого человека, и тогда я сломаюсь и отдам им исследования своего отца. Подлый и вероломный поступок, но своя логика в нём была. Вот только невесты допустили ошибку, ведь я только казался юнцом.
Очень хотелось немедленно рассчитаться с Орденом. Ну, или хотя бы с сукой, которая ко мне приезжала. Почему-то я не сомневался, что устранить старика была именно её идея. Но в то же время я отчётливо понимал, что с целым Орденом сейчас мне не справиться. Даже если попаду каким-то чудом на их корабль — в святая святых — окажусь один против целой кучи алхимагов. На такой риск ради одной только мести я не готов. Опрометчивость не мой стиль. Я предпочитаю играть только в то, во что выиграю. По крайней мере, я должен верить в победу. Но забуду ли я то, что сделали невесты? Да ни в жизни! Хрен им! Однажды получат по полной. Если дело пойдёт так же бодро, как движется сейчас, то даже довольно скоро. Впрочем, всё относительно.
