Вот, именно это и есть ключ к решению. Нынче Армада заперта между нападающими англичанами и песчаной отмелью возле нидерландской провинции Зеландия[3]. Если бы Макрею удалось ветром вынести суда на мель, многие потерпели бы крушение, а мелководье и находящийся рядом материк уменьшили бы человеческие жертвы. Лучшего расположения кораблей для выполнения миссии и пожелать нельзя.
Макрей раскинул сеть своего разума, чтобы начать собирать воедино имеющиеся ветра, и тут же понял, почему схема Ди, указывающая на это время, не обещала успеха. На всех британских островах и прилегающих к ним морских просторах воздушные потоки оказались едва заметны, почти не давая возможности с ними работать.
Однако при любой, даже самой ясной, погоде всегда удается найти, за что уцепиться. Макрей сузил охват своего видения, пытаясь обнаружить ветра, достаточно сильные для использования в его целях. Вблизи Голландии он отыскал часто меняющий свое направление, порывистый бриз. Он собрал его и добавил несколько слабых ветерков из Шотландии и северной Англии. Затем прихватил энергичный морской бриз с побережья Корнуолла. На краю своего сознания нащупал шквалистый ветер над Баварией, но тот был слишком далеко, чтобы призвать и его.
У каждого из собранных кусочков имелся собственный характер, свои качества, заставившие Макрея вспомнить и о радугах, и о музыке, хотя ни звуки, ни цвет его сейчас не интересовали. С особой тщательностью Макрей соткал все ветра в единый сильный аккорд. После чего сформировал из них северо-западный ветер, безжалостно обрушившийся на суда Армады.
Погнав корабли на восток, Макрей ощутил, как в стремлении избежать отмелей моряки отчаянно сопротивляются стихии, а священники падают на колени, призывая на помощь Бога. Вода под килем меняла цвет, а волны швыряли корабли из стороны в сторону по мере того, как морская глубина на глазах уменьшалась.
Макрей смутно осознал, что в висках начало стучать, а руки и ноги задрожали. Первые суда находились уже на грани столкновения с землей. Но сможет ли он и дальше управлять все более и более строптивыми ветрами, которые сам же и созвал? Макрей снова обратился к Исабель. Несмотря на все старания, ему удавалось пользоваться лишь малой толикой ее энергии. Однако он и сам достаточно силен, чтобы закончить начатое.
Корнуоллский бриз — сильнейший, но и наиболее непокорный из всех сплетенных элементов, взбунтовался и рванул своим путем, рассыпая весь узор на части. В ярости Макрей сосредоточился, стремясь удержать его в руках. И почти преуспел.
Но тут шотландские ветра, как известно, всегда непредсказуемые, тоже стали отдаляться. И столь кропотливо выстроенный северо-западный шквал рассыпался, словно разбитый бокал. В отчаянии Макрей снова потянулся к Исабель, но не мог подобрать ключик, который бы позволил отпереть самые глубинные скопления ее энергии. Та, будто нарочно дразня, никак ему не давалась.
Задыхаясь, Макрей еще раз попробовал обойтись одним лишь собственным мастерством и самостоятельно укротить взбунтовавшиеся ветра. В борьбе за власть над ними Макрею пришлось расширить мысленный охват, он удерживал стихию из последних сил. Еще чуть-чуть, еще несколько мгновений… Заклинание разлетелось вдребезги — словно молния ударила ему в голову. Макрей закричал от нестерпимой боли и рухнул на землю.
Последним, что он увидел перед тем, как погрузиться во мрак, были испанские суда, резко берущие влево, чтобы уйти в более безопасное и глубокое место.
Падение Макрея пронзило сознание Исабель с не менее жестокой силой, чем настоящий меч вошел бы в ее плоть. Испытав минутный паралич, она мысленно потянулась к партнеру в желании поддержать его сраженный дух и в то же время бросилась через круг к его распростертому телу.
Она упала рядом с Макреем на колени. Все краски покинули его лицо, превратившееся в маску мертвеца. Он не дышал. Действуя только исходя из природного чутья, Исабель втянула как можно больше воздуха и склонилась над ним, пытаясь разделить с Макреем свое дыхание. Впившись ему в рот, она вдувала в легкие Макрея набранный воздух. Он же повелитель ветров и эфира, конечно же, все, что ему сейчас требуется, это сделать глубокий вдох.
Раз, и два, и три… От неимоверных усилий у Исабель закружилась голова, но тут Макрей кашлянул и дернулся под ее руками. Наконец он самостоятельно, пусть и судорожно, но вдохнул полной грудью. Слава тебе, Господи!
К Исабель присоединился запыхавшийся Ди.
— Я почувствовал, что что-то пошло не так. Как он?
— Уже дышит. А в остальном… — она беспомощно пожала плечами.
Ди дотронулся до лба Макрея и нахмурился.
— У него лихорадка. Молите Бога, чтобы Макрей не убил себя.
С трудом встав на ноги, старик махнул паре слуг, пришедших вместе с ним. Те осторожно уложили пострадавшего на принесенную старую сосновую дверь — не такое уж простое дело, поскольку Макрей был довольно тяжел, — после чего направились к дому.
Исабель двинулась было за ними, но Ди жестом остановил ее. Как только слуги отошли на достаточное расстояние, чтобы не слышать разговор, Ди тихо спросил:
