Очерк, посвящённый алхимии, её теоретическим положениям и некоторым легендам, связанным с развитием алхимии в России. Все приведённые в статье факты — соответствуют действительности, но их толкование порой весьма фантастично.
Неверно было бы представлять, будто химия и алхимия — две стадии развития одной и той же науки, изучающей свойства и взаимодействие веществ. Разумеется, химия в момент своего образования позаимствовала у старшей сестры часть её богатейшего инструментария, но не более того. С точки зрения современного науковедения, алхимия не является естественной наукой, это скорее гуманитарная дисциплина, проблемы этики пронизывают каждый её постулат, а раскрытие тайн природы — не более чем одна из промежуточных стадий алхимического делания. Сама парадигма алхимического мышления отличается от естественнонаучной парадигмы нового времени.
Неверен также и широко распространённый шарлатанский взгляд на алхимию, как способ получения золота из неблагородных металлов. Более того, задача эта вовсе не ставится алхимией, даже в качестве промежуточной цели. Презренный металл алхимика не интересует. Технически проблема решаема, но моральный запрет реализуется в столь императивной форме, что обойти его практически невозможно.
Это не исключает существования огромного количества мошенников и шарлатанов, трущихся возле алхимии и вокруг спонсоров, которым они обещают златые горы (в самом прямом значении этих слов). Конец этих господ всегда одинаков, варьируется лишь способ казни.
Что касается подлинных адептов, таких как Гермес Трисмегист, Альберт Великий, Рожер Бэкон или Василий Валентин, то все они были бессребрениками и никому золотых гор не обещали, честно предупреждая вступающего на тернистый путь искателя истины, что материального благополучия он здесь не обретёт, а собственное состояние погубит практически наверняка.
Любопытно отметить, что создатель современной научно-естественной парадигмы, Френсис Бэкон, лорд Веруламский, занимал пост канцлера, был судим за взятки и лишён титула и должностей. Если бы с такими моральными устоями он вздумал заниматься алхимией, результат был бы куда печальней.
Но, собственно говоря, если получение золота для алхимика под запретом, то чем же занималась алхимия? В любом справочнике, изданном в течение последних трёхсот лет, именно трансмутация элементов ставится во главу угла алхимического делания.
Вот тут нелишне вспомнить, что мы бездоказательно постулировали в первом абзаце статьи. Алхимия — наука гуманитарная, и не следует её термины понимать буквально. В гуманитарных дисциплинах золото символ совершенства. Когда мы говорим, что у человека золотые руки или золотой характер, это не означает что они отлиты или отчеканены из элемента номер семьдесят девять. Точно также золото, которое является целью алхимиков, не представляет собой металл, но нечто в высшей степени совершенное.
Подобный подход противен самому способу мышления современного учёного. Что же это за наука, если золото у них не золото, ртуть — не ртуть, а результат принципиально невоспроизводим и зависит от чистоты помыслов адепта? Да, конечно, алхимия с нашей точки зрения — не наука, а скорей — искусство. При этом она находится в тесном и недружественном контакте с другой ненаучной дисциплиной прошлого — богословием.
Забудем на некоторое время о научно-естественной парадигме и подумаем, как это всё понималось образованными людьми Средневековья, в том числе — алхимиками.
Согласно догматическому богословию, акт творения доступен исключительно богу. Дьявол способен наводить мороки и обманывать чувства, реально он ничего создать не может, хотя знания его о вещном мире весьма велики. Человек же занимает промежуточное положение между богом и дьяволом. Он способен перемещать предметы, комбинируя в небывалых сочетаниях, то, что создал бог. Неопытному взгляду может показаться, что человек творит новые сущности, но на самом деле это переработка, но не акт творения.
Кстати, поскольку дьявол реально не способен даже перемещать предметы, он вынужден обращаться за помощью к ведьмам и колдунам. Дьявол делится с ведьмой толикой своих знаний, а она производит работу, необходимую нечистому для его козней. Вспомните гётевского «Фауста», когда Мефистофель приводит доктора к ведьме. Казалось бы, зачем? — почему он сам не сделает всё, что ему нужно? Да именно потому, что сам Мефистофель ничего сделать не может. Только наводить мороки — и не более того. Этим же объясняется, почему от крестного знамения или колокольного звона всё, «созданное» бесами, немедленно рассыпается.
Как видим, логика не чужда даже демонологии.
И вот в эту стройную систему вторгается алхимия со своими еретичными построениями и постулатами. Основной из них: алхимик в своём делании является творцом, то есть, единоподобен богу.
