Я много думал об этом, даже построил целую теорию, однако применить ее на практике всегда боялся. Всю жизнь я ставил над собой маленькие психологические эксперименты, исходя из следующей гипотезы: человек – не то, что он есть, а то, чем ему хотелось бы быть. Попросту говоря, я уже в детстве убедился: стоит мне пожелать чего-либо всей душой, и я этого добьюсь. Разумеется, не магическим путем – я просто делал все возможное для достижения цели. В детстве мне удавалось получать желанные игрушки и ласки матери, в юности я начал практиковаться на девушках. Когда мне нравилась какая-нибудь красавица, пусть даже самая недоступная, я знал: стоит мне задаться целью, и я сумею залучить ее в объятия, любить ее и быть любимым. Если развить эту идею, приходишь к выводу, что человек способен достичь чего угодно, если пустит в ход все доступные ему средства.
Отшлифовав свою мысль, я изложил ее, как только представился случай.
– Да, Рамон. Не так уж глупо связывать понятие о сущности человека с новыми технологиями, пусть они и наводят на нас панику. Неизвестное всегда пугает. Искусственный интеллект – чудесная штука, если применять его во благо.
– Жеан, а разве ты не боишься восстания машин? Не боишься, что они выйдут из-под контроля и поработят нас?
– Мы уже сталкивались с подобными выдумками. Эти вирусы страха атаковали человечество на всех этапах его развития, из-за них отправили на костер мудрейших из мудрых. Теперь кое-что изменилось в нашу пользу, особенно в Европе, где воцарились свобода и толерантность. Мы не можем упустить этот момент, нам нужно сделать шаг вперед. А вот в Штатах такая система не срабатывает. Это самая продвинутая страна в мире, однако, утратив память и культуру, США превратятся – если уже не превратились – в жестокую средневековую державу, которая вынуждена убивать ради необходимости развивать свою военную индустрию.
– А мы, европейцы, разве не такие же?
– Мы продолжаем жить чувствами – в достаточной степени, чтобы переменить мир, чтобы избавиться от нищеты.
– Ничего не понимаю.
– Нам следует использовать новые технологии, делать их общедоступными, двигаться именно в этом направлении. Нужно расширять пределы человеческих возможностей. Если потребуется создать технологический гуманизм, значит, этим следует заняться. Мы находимся в самом неблагоприятном, недоброжелательном месте Вселенной, быть может, живем на мировой помойке. Мы самые жалкие из существ, поэтому пора очнуться и решить, что мы не можем оставаться такими, как сейчас, а должны стать такими, какими хотим быть. Если человек будет двигаться по накатанной колее, наше будущее черно и безнадежно, обречено на паранойю и полное одиночество. Мы сами приговорили себя к жизни под знаком ложного происхождения; нам нужно отринуть историю, согласно которой человек был изгнан из рая, восстать против этой легенды и искать новое равновесие, новую сущность.
– Жеан, почему мы такие агрессивные? Почему притесняем друг друга? Почему не живем в мире?
– Именно в том и заключается причина нашего несовершенства. Мы превратили свою повседневную жизнь в череду убийств, в унижение, вызывающее все новые и новые зверства. К тому же человеческие конфликты порождают загрязнение атмосферы и окружающей среды, распространение парникового эффекта, подъем уровня Мирового океана, уничтожение лесов и редких животных и оскудение природных богатств.
– Кто же все это остановит, Жеан?
– Такое под силу только нам самим.
– Ну, это старая, заезженная песенка.
– Мы должны принять реальность, проанализировать ее и понять, чтобы затем попытаться изменить. Знакомо тебе выражение: «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо»? В наши дни это должно стать девизом так называемого технологического гуманизма.
– Ты хочешь сказать, что человек мог бы воспользоваться искусственным интеллектом, чтобы обрести бессмертие, научиться жить долго и без страданий?
– Не совсем так. Я просто убежден, что мы должны пустить в ход все доступные средства, чтобы выйти за пределы нынешнего существования. Нужно переступить черту, причем самым простым и естественным образом. Следует отказаться от платоновского идеала, который привел человечество к коллективному безумию. Если мы согласимся с различиями в главном, высоком (а именно различия формируют личность), мы встанем на сторону конкретных людей. Не будем думать о человеческой расе – сосредоточимся на человеке, на отдельном индивиде, обладающем многочисленными и неповторимыми личными особенностями. Ты был избран как личность, потому что обладаешь единственными в своем роде, незаменимыми достоинствами.
– Кто меня избрал? О чем ты говоришь?
– Хочешь, чтобы я назвал свое имя?
– Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос?
– Ты тоже так поступил.
– Объясни, Жеан. Что ты имеешь в виду?
– Я тебя выбрал. Девушки тебя заметили, но выбрал тебя я.
– Жеан, говори яснее!
Сгусток жара, зародившийся в моем животе, разорвался в груди. Меня трясло, лицо мое пылало, пот капал с бровей и ручьями стекал за шиворот.
– Меня зовут…
И тут Жеан расхохотался.
