Алхимия иллюзий полностью

— Прошу вас к столу. Вы наверняка проголодались! — произнесла Виктория Евгеньевна, жестом указывая на полированную поверхность, но Вика покачала головой, хотя не ела уже сутки или около того.

— Что с ним будет? — спросила она.

Виктория Евгеньевна нажала на кнопку, и на экране вместо надписи «Вы проиграли!» возникла картинка. Вика увидела помещение с бетонными стенами и железным столбом, к которому субъекты в черном прикрепляли при помощи металлических тросов и наручников находившегося в неподвижном состоянии Титова.

— Что с ним будет? — закричала Вика, подаваясь вперед.

И Виктория Евгеньевна серебристым голоском пояснила:

— То, что он предлагал в качестве смерти для вашего сына. Мои собаки растерзают его. Живого.

Вика заплакала и опустилась на пол. Виктория Евгеньевна подошла к ней и произнесла, явно удивленная:

— Господи, вам что, его жаль? Он же испортил вам всю жизнь. И намеревался портить ее снова. Был готов убить вашего мужа, вашего сына и вашего лучшего друга. И вам его действительно жаль?

Вика кивнула и, подняв заплаканное лицо на хозяйку замка тьмы, жалобно произнесла:

— Ну пощадите его, что вам стоит? Вы ведь тут всем вершите… Уж если на то пошло — если хотите его… убить за то, что он намеревался убить вас и обманывал все это время, так убейте его как-то иначе!

— То есть принципиально проблем с тем, что я намереваюсь его убить, у вас нет? — заметила с легкой улыбкой Виктория Евгеньевна, и Вика снова зарыдала.

Она столько раз желала Титову смерти, а теперь, когда это должно было вот-вот осуществиться, была готова сделать все, чтобы этого не случилось.

Все?

— А если я вам предложу выбор — я его пощажу и даже в живых оставлю, но за это придется умереть одному из ваших трех любимых мужчин, то что вы выберете? — спросила наследница.

Вика зарыдала еще сильнее.

— Ну не мучайте вы его! Не мучайте! Он же… человек… — вырвалось у нее.

— Гм, значит, все же пожертвовать одним из своих мужчин вы не готовы… Но, право, я от вас этого и не требую — это был исключительно гипотетический вопрос. И даже если бы вы назвали мне имя того, кого вы готовы из своих трех любимых мужчин променять на него, то я все равно не согласилась бы. Потому что я никогда не меняю своих решений.

Помолчав, она присела около Вики и даже положила ей на плечо миниатюрную теплую ладонь:

— Ну, не надрывайтесь вы так. Ревете так, как будто он вам сердце разбил. В какой-то мере, конечно, это так… А вот я его любила и все еще люблю, и буду наверняка любить до конца дней своих, но не плачу. А вы ненавидели и ненавидите — и льете по нему слезы!

Вика понимала, что это странно, более того, противоестественно, однако ничего не могла с собой поделать.

Да черт с ним — пусть живет! Лишь бы оставил ее в покое. Хотя сама прекрасно понимала: Титов никогда не оставит ее в покое.

Ни ее, ни других.

— Ладно вам! Он убил ваших родителей. Вашего любимого. Хотел убить вашего мужа. Причем невероятно садистским образом. И вашего сына. Еще более садистским способом. Он убил кучу людей, помимо этого, и наверняка убил бы еще… Ах, начинается! Хотите посмотреть?

Она отошла, а Вика, скорчившись на полу, постепенно затихая, возносила молитвы за то, что Виктория Евгеньевна то ли из такта, то ли по каким-то иным причинам не включила звук.

Спустя каких-то десять минут, которые длились не меньше столетия, на плечо Вики снова легла теплая рука хозяйки замка тьмы.

— Все закончилось. Хотите посмотреть, что от него осталось? Надо сказать, немного…

Вика решительно не хотела и только невольно, краем глаза, отметила, что на экране виднеются бегающие туда-сюда собаки и нечто, похожее на истерзанное бордовое огородное пугало, свисавшее со столба.

Это огородное пугало и было некогда Виктором Титовым.

— Мне надо проведать моих собачек… Не дергайтесь, сюда я их не приведу, они сейчас крайне возбуждены и опасны. Даже для меня. Но они — мои детки. Так что располагайтесь поудобнее и запасайтесь попкорном. Ну, или хотя бы фруктами перекусите. Я скоро вернусь. Нам надо поговорить…

Она вышла, оставив Вику одну. Та, бочком пятясь, уселась спиной к экрану и взяла из тяжелой хрустальной вазы с фруктами огромное яблоко, на этот раз красное (наверное, похожее на то, которое вкусили от древа познаний Ева и Адам), надкусила его — и снова залилась слезами.

Вика все еще плакала, когда вернулась Виктория Евгеньевна — уже в другом наряде, в растянутом и немодном спортивном костюме.

Зато наверняка жутко удобном. Жутко.

— Извините великодушно, собачки хотели поиграть и меня запачкали. Пришлось быстро принять душ и переодеться. Ну, что вы все плачете? Его так жалко?

Вика, всхлипнув, произнесла:

— И его. И себя тоже. Ведь вы и моих мужчин, и меня теперь…

Она снова залилась слезами.

Титова в живых не было. Но лучше почему-то от осознания этого факта Вике не делалось.

Только хуже.