Алхимия иллюзий полностью

Неужели ребенок заметил, что… Что его мать — псих?

— Папочка, я хочу крысу-алюбисона! — завопил Павлик. — Мамочка, разреши мне завести крысу-алюбисона!

— Альбиноса! — поправил его, смеясь, Саша. — Ну, идем завтракать?

— Папочка, а почему мы тогда зубы сначала чистили, а потом завтракать идем? — переключился на другую тему Павлик. — Сначала надо ведь позавтракать, зубы загрязнить, а потом их чистить, разве нет?

Саша расхохотался:

— Павел Александрович, ты абсолютно прав! Ты просто гений! Давай запатентуем твое предложение и заработаем на этом больше, чем изобретатели «Гугла» и «Фейсбука», вместе взятые!

Сын унесся, а Саша тихо спросил:

— Вика, милая, точно все в порядке?

Вика, снова одарив мужа фальшивой улыбкой, произнесла:

— Конечно, все просто отлично. Я сейчас, вы начинайте завтрак без меня…

Слыша смех, вопли сына и голос мужа, доносившиеся с первого этажа, Вика судорожно принялась искать кольцо. Но кольца нигде не было — ни в комнате, ни в ванной. Она даже заглянула в унитаз и посмотрела в черное отверстие слива в душевой кабинке — неужели оно туда улетело, а она и не заметила?

Но кольцо туда просто не смогло бы пролезть: изумруд все же был многокаратник.

Усевшись на кровати, Вика закрыла глаза и попыталась восстановить очередность событий. Вот она открывает дверцу душевой кабинки, чтобы положить кольцо на полочку в ванной. И при этом видит в уже покрывшемся паром зеркале отражение спальни через неплотно прикрытую дверь.

Отражение Виктора Титова…

Она вылетает, бросается в спальню, убеждается в том, что никакого Титова и в помине нет и быть не может и…

Вика вдруг вспомнила — ну конечно, кольцо было зажато в ее левой руке, и она оперлась этой рукой на пол, чувствуя при этом ножку кровати.

Она нагнулась, запустила руку в нужном направлении, уверенная, что кольцо именно там. И даже вообразила себе, что ощутила грани квадратного изумруда подушечками пальцев.

Но вместо кольца нащупала и подняла в воздух разорванную упаковку от презерватива. Нахмурившись, Вика выдвинула ящик прикроватной тумбочки, уверенная, что швырнула упаковку именно туда.

Упаковки там не было.

Или она подумала, что швырнула, а на самом деле… На самом деле она вылетела у Вики из пальцев и приземлилась у ножки кровати — вместо кольца?

Встав повторно на колени, Вика проползла вдоль кровати с трех сторон. Кольца нигде не было.

Что-то скрипнуло. Вика в ужасе подпрыгнула. И, выпрямившись, заметила приоткрытую дверцу шкафа. Бесшумно вздохнув, она подошла и распахнула дверцу настежь.

Готовая к тому, что в глубине шкафа притаился, как уже однажды, Виктор Титов — в розовых труселях и с окровавленным топором в руках.

Но, за исключением деловых костюмов мужа, в шкафу ничего не было. На всякий случай Вика раздвинула висевшие на вешалках костюмы, убедившись, что в шкафу никто не прятался.

Ее взгляд упал на дверь, которая вела в соседнюю гардеробную, где хранились ее наряды, — дверь была тоже приоткрыта.

Словно приглашая ее зайти туда.

Вика решительно захлопнула дверь. Да, она шизоид, но знает это и пытается с этим бороться.

Так и не отыскав кольца, Вика с бьющимся сердцем спустилась по лестнице на первый этаж, где за просторным столом муж и сын уже завершали завтрак.

— Мамочка, можно ты мне купишь крыску-албюсона? То есть аль-би-но-са… — спросил радостно Павлик.

— Нет! — резко ответила Вика.

Наверное, слишком резко, потому что сын застыл с ложкой в руке, а на переносице мужа возникла тревожная морщина.

Присев рядом с Павликом, Вика обняла его и произнесла:

— Я хотела сказать: ты уверен, что хочешь крыску? И точно альбиноса? Они ведь некрасивые…

Павлик, дочерпывая ложкой кукурузные хлопья из своей тарелочки, с видом знатока заявил:

— А вот и нет! Они такие милые. Мне их папа по смартфону показал. Они вовсе не некрасивые, мамочка, просто они другие…

Как и она сама, мамаша-псих. Вика еле слышно вздохнула и поцеловала сына в вихрастую светлую макушку.

Как и Виктор Титов?

— Завтрак подан, миледи! — провозгласил Саша тоном вышколенного британского дворецкого, и только тогда Вика увидела накрытый для нее стол с алой розой в тонкой вазочке.

Вика вздохнула и, чувствуя себя виноватой, произнесла:

— Я убегаю. У нас планерка в полдевятого. Ты ведь дождешься Марины Ильиничны?

Саша, который уходил на полчаса, а иногда и на час позже, чем она сама, ничего не ответил, только кивнул. Марина Ильинична, няня Павлика, должна была появиться с минуты на минуту. Женщина она не особо пунктуальная, однако Павлик ее обожал, да и педагог она великолепный.

Чувствуя себя еще более виноватой, Вика прикоснулась к пальцу, на котором вообще-то должно было находиться кольцо с квадратным изумрудом.

А что, если Саша сейчас заведет об этом речь и спросит ее, отчего она не надела его подарок?

Но, когда она прощалась с ним, целуя в небритую щеку, Саша не спросил.