— Твое, Витя,
Вика открыла глаза и уставилась на вазу с фруктами.
— Сознаюсь, Косачева, все эти долгие двенадцать лет я мечтал выйти — и убить тебя. Разрабатывал самые ужасные, невероятные, технически неосуществимые способы. И только не так давно понял — нет, убивать тебя я не буду. Убивать будешь
С этими словами он нажал невидимые кнопки на поверхности стола, на одной из стенных панелей выдвинулся огромный плоский черный экран, на котором высветилось: «24:00:00».
А потом побежали секунды, и Вика поняла, что это идущие наоборот часы. «23:59:59», «23:59:58», «23:59:57».
— Время пошло! — заявил Титов. —
Вика, жуя яблоко, спросила:
— И когда сутки истекут, то вы меня отпустите?
Она ничуть не сомневалась, что у этой сладкой парочки
А также скелеты в шкафу —
— Что, корчишь из себя крутую, Косачева? — спросил Титов, опять занимая место за столом. — Вичка, объясни этой дуре!
Виктория Евгеньевна, вздохнув, сказала:
— Витя прав. Убивать будут не вас, убивать будете вы. У вас имеется двадцать четыре часа, а теперь уже чуть меньше даже, чтобы совершить убийство!
Вика прекратила жевать еще до того, как начала говорить наследница, потому что боялась услышать опять какую-нибудь кровавую ересь и от неожиданности прикусить язык, и теперь парировала:
— А с вас начать
Арктические демонические псы у камина угрожающе зарычали — это Титов швырнул в них недоеденным яблоком Вики.
Они хотят, чтобы она
— Нельзя. — Виктория Евгеньевна походила на терпеливую учительницу, объяснявшую сложный материал нерадивой туповатой ученице. — Потому что убивать вы будете не того, кого
От этих слов у Вики засосало под ложечкой.
Титов, перестав дразнить собак, которых явно не любил (и те, ворча, платили ему тем же, не рискуя, однако, в присутствии хозяйки отреагировать на его атаки), подключился к беседе:
— Да, Косачева, ты ведь вся такая правильная, такая высокоморальная, такая безгрешная…
О,
— Ты противилась стать моей ученицей, более того, полноправным членом нашего дуэта! И им стала теперь Вичка,
Он подошел к жене, поцеловал ее в щеку, Виктория Евгеньевна залилась румянцем. Вика подумала: а сексом эта сладкая, вернее,
Похоже,
Встав за спинкой кресла, в котором восседала супруга, и, положив ей на плечи обе руки, Титов продолжил:
— Хотя однажды ты пыталась морочить мне голову, строя из себя кровожадную мымру, Косачева. Ты и была мымра — только
Возникла пауза, а Вика, взглянув на бегущие цифры, отметила, что прошло уже шесть минут.
Шесть минут
На что оно ей требовалось?
— И вот твои тайные мечтания, Косачева, исполнились. Ты можешь стать убийцей. Более того, ты должна стать убийцей. И в течение двадцати четырех часов убить одного-единственного человека. Это не так сложно. У меня иногда за это же время выходил целый десяток…
Вика подумала о пожаре, на котором погибли родители Титова и соседи. Пожаре,
Кажется, он не преувеличивал.
— А если нет? — спросила наконец Вика.
И ее тезка с ангельской улыбкой промолвила:
— Тогда мы бросим вашего сыночка Павлика на растерзание моим псинкам. Им понравится. Так ведь, мои любимые?
Собаки, услышав голос хозяйки, подскочили, бросились к ней и, виляя хвостами, стали лизать длинными малиновыми языками ее руку.
Угроза была такая кошмарная и нереальная, что Вика сразу поняла:
— А чтобы, Косачева, у тебя не возникло желания спасти свое не столь уж любимое, но все же выношенное тобой чадо, без огонька подойти к выполнению нашего задания…
— …то и убивать ты будешь не абы кого и не абы как. А то кокнешь какого-нибудь безымянного бомжа на Ярославском вокзале, лишь бы механически исполнить требование, и дело с концом. Ну, будешь потом мучиться, охать, свечки ставить за упокой безымянной души, но ведь сыночка-то спасешь…
Интересно, готова ли она убить безымянного бомжа на Ярославском вокзале, чтобы в живых остался ее Павлик?
И не только
Вика без колебаний поняла:
Вероятно, просто рядовая мать. Гм, выходит,
