Мы, приехав на Четвёртую улицу в Беркли, блуждаем по бутикам среди состоятельных покупателей. Свежий воздух отдаёт солью с соседнего залива. Люди говорят, что в Калифорнии нет времён года, но они не правы. Просто местные переходы сезонов незаметней: поворот солнца в небе, сухость воздуха, свежесть листьев.
Мы проходим мимо магазина, и я останавливаюсь, поражённая увиденным в окне. На манекенщицах обыкновенная одежда, но картина вокруг них волшебна: изобилующий цветами сияющий лес, маленькие мерцающие огоньки на искусственных ветках. Приглядевшись, я замечаю у манекенщиц рога, растущие из их длинных волос, сплетённые с цветами.
Я знаю, что Кайли понравилось бы это переплетение реального мира с волшебным.
— Хочешь войти? — спрашивает миссис Морган со знающей улыбкой. Я киваю.
Мягкое освещение интерьера, калейдоскоп мягких тканей и образцов, свечей и медальонов, кружевных платьев и оксфордской обуви.
Меня сразу же привлекает лимонно-жёлтая туника, но миссис Морган качает головой.
— Симпатично, но не твой цвет.
Я мельком гляжу на свои руки и смеюсь. Она права. Думаю, это подчеркнуло бы оливковую кожу моего последнего воплощения, но не глаза Кайли.
Она берет платье цвета пыльной розы со стойки и, кивая, протягивает его мне. Я бросаю самостоятельный поиск и следую за ней, пока мои руки не становятся полны одеждой.
— Что стало с автоматическим отказом от всего, что я предлагаю? — игриво спрашивает она.
— Помнишь мои фиолетовые волосы? — переспрашиваю я. — В этом вся я, верно?
— Отличный ответ.
Продавщица отводит меня в раздевалку, и миссис Морган ждёт снаружи на узорчатом диване под мерцающей люстрой. Я натягиваю темно-зелёный топ с мягко-собранным вырезом, отделанный серой вышивкой. Глаза Кайли сразу становятся яркими и сияющими. Выйдя, я становлюсь на небольшой подиум. Миссис Морган удовлетворённо кивает:
— Я знала, что это подойдёт.
Следующее красное платье в стиле винтаж с рукавами на уровне груди и карманами на пышной юбке. Я выхожу, и миссис Морган хмурится.
— Не думаю, что ты правильно застегнулась сзади, — говорит она, заступая за меня и поправляя пояс. Я наблюдаю за ней в зеркале.
— Мам?
— Да?
Я чувствую, как она суетится с платьем.
— Какие отношения были у тебя с твоей мамой?
Она с удивлением ищет мои глаза.
— О. Что ж. Ты уже знаешь эту историю, — она заканчивает с платьем. — Повернись, — я поворачиваюсь.
— Хм, — размышляет она, — нет, не то. Любое платье, которое должна застёгивать твоя мать, — слишком усложнено.
Я иду к раздевалке, но на пути оборачиваюсь:
— Расскажешь снова? Историю о своей матери?
Она моргает и поворачивается к окну.
— Это было давно... — я не двигаюсь в ожидании. — Ладно, Кайли. Ты же знаешь, что я уехала из дома в шестнадцать. Но я никогда не упоминала, что сбежала. Не думала об этом в тот момент — просто отправилась в путешествие с друзьями. Мои всё контролирующие родители никогда не отпустили бы меня. Поэтому я просто сбежала.
Я сажусь рядом с ней на диван. Она разглядывает своё отражение в большом зеркале.
— Я была молода. Хотела увидеть Америку. Выбраться из Милуоки.
Она поворачивается ко мне:
— Я не понимала, что моя мать была не в своём уме. Она думала, что я умерла. Позвонила в полицию — все искали меня.
— И что потом? — мягко спрашиваю я.
— И потом, пока меня не было... она умерла. У неё была аневризма[44] мозга. Она не знала, что я в порядке, — она тянется ко мне и поправляет локон возле уха. — И именно поэтому я всегда тебе многое позволяла. Возможно, это было не самое лучшее решение, — её серо-зелёные глаза сияют непролитыми слезами, и я чувствую, как мои собственные тоже становятся влажными.
— Вам помочь чем-нибудь, дамы? — голос продавщицы раздражающе весел.
— Нет, спасибо, — отвечает миссис Морган.
Я неловко поднимаюсь:
— Нужно переодеться.
Отложив снятую одежду, я чувствую острую боль от печали. Матери и дочери. Действительно ли во всём мире отношения так сложны? Я не хочу причинять боль миссис Морган. Тот неизвестный ей факт, что её дочь уже мертва, проникает в моё сердце. Даже при том, что это лишь моя продолжающаяся фантазия, я хочу позволить ей жить счастливой максимально долго.
Пытаюсь ли я искупить своё прошлое? За ту боль, что причинила своей собственной матери? Я не знаю. Единственное, о чём я могу думать, это самодовольная усмешка Кира.
Миссис Морган расплачивается за покупки. Снаружи быстро темнеет, тихие ноябрьские сумерки прочно обосновываются в магазинах и ресторанах.
— Спасибо, — говорю я ей.
— Не за что, — отвечает она. — Похоже, нам уже пора домой.
Я чувствую нежность к ней, когда мы идём назад к автомобилю. Я потеряна в своих мыслях и едва слышу, как произносят имя — «Кайли». Миссис Морган останавливается и с любопытством оглядывается. Я прослеживаю за её взглядом и замечаю такие знакомые платиновые волосы.
Кир сидит за столиком снаружи высококлассного кафе. Наполовину выпитый капучино стоит перед ним, а в руках он держит книгу ТеренсаМаккены[45].
— Добрый день, дамы, — говорит он, ослепительно улыбаясь.
Я чувствую, как металлическое кольцо обхватывает мою грудь, мешая дышать.
