Только ей уже ничего не помогало. Магия и жизнь стремительно утекали из её тела. Она теряла силы, теряла надежду на исцеление. Хотя, это будет ложь. Надежду теряла я и мой отец. Мама её не теряла никогда, она будто всегда знала, что с ней происходит. Я всегда видела в её глазах любовь, теплоту и… осознанность. Глядя на меня, она старалась не показывать сожаление… Но я о нём знала. Мама не хотела покидать меня. Но болезнь забирала её.
Она была так красива. Даже с поредевшими и потускневшими волосами, заплетенными в косу.
Я хотела бы закрыть глаза, чтобы не видеть, не напоминать себе. Но я не могла.
Я жадно поглощала каждую деталь. Я смотрела на каждую чёрточку её лица. Мы были ужасно похожи друг на друга. И от этого становилось только больнее. На шее тот самый кулон, который она любила перебирать руками. Тонкие виртуозные пальцы были переплетены и сложены на животе поверх одеяла. Она иногда играла на фортепиано, а ещё у неё отлично получалось ими создавать сложную магию. Она до сумасшествия доводила этим других. Ей удавалось искусно плести и творить то, что не выходило у многих. Она была талантлива!
Я разглядывала каждую деталь палаты. Я впитывала её присутствие. Даже запах.
Я потянулась вперёд, чтобы коснуться её руки, и не смогла двинуться. Это было видение, прошлое, а я здесь наблюдатель.
Я не заметила присутствия ещё одного действующего лица. Он появился неожиданно и тихо, выйдя из теней комнаты, и сел в гостевое кресло. Мама проснулась резко — на вздохе распахнула глаза.
— О, — выдала она и улыбнулась. — Такие гости и в такое время!
Она сонно прищурилась, глядя на электронные часы, висящие на стене.
— Зашёл тебя проведать, — произнес Кайрил.
— Ты давно не приходил, — подтвердила мама, подавляя зевок.
Она не выражала негатива за столь поздний визит Рейнсейра, но и радости не выказывала, не лучилась теплом от встречи с другом.
Кайрил выглядел не сильно моложе нынешней версии себя, хотя минуло уже десять лет.
Я продолжала внимательно наблюдать.
— Лечение не помогает, — констатировал Кайрил.
— Для меня нет лекарств, — хрипло рассмеялась мама. — Никакое лечение меня не спасёт!
Моё сердце сжалось. Этот смех… Мои глаза наполнились слезами.
— Ты ещё держишься, — продолжал рассуждать тёмный.
— Ради дочери. Ради неё я бы держалась и дольше!
— Так может стоило оставить всё как есть? — Она
— Хватит! Я не желаю обсуждать это снова! Ничего уже не воротишь, ясно?! Ты не заставишь меня сожалеть об этом. Выбор, который я сделала, — не ошибка!
Она сердилась и больше не смотрела на него. В глазах Кайрила промелькнула боль. С какой же тоской он смотрел на мою мать… Я видела, что она ему небезразлична.
Он потянулся вперёд и коснулся её руки.
В этот момент я сильно позавидовала ему.
— Что будет с твоей дочерью, когда ты уйдешь? Что будет, когда весь твой план рухнет, как карточный домик? Когда она наконец доберётся до правды и всего, что ты от неё скрывала?
— Я надеюсь, этого не случится.
— Опрометчиво.
Он выдохнул со смешком, коварно ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла. Мама встрепенулась, повернула голову и посмотрела на Кайрила с такой яростью, что даже я испугалась!
— Ты не доберешься до неё! — воскликнула она.
Камень на её шее стал ярче и тревожно запульсировал.
— Думаешь, они не доберутся?
— Этого я хочу в последнюю очередь. — выдавила она, глотая ком в горле.
— Я всегда удивлялся родительской любви. Её искажают, восхваляют, приукрашивают. Но для дитя нет более жестокого чудовища, чем близкий и родной человек, который решает его судьбу.
Я во все глаза наблюдала за Рейнсейром. Он ведь говорил о себе?
— Просто заткнись, Кай! Заткнись и уходи!
Мама плакала, по её щекам текли слезы и она не желала смотреть на собеседника и показывать ему свою слабость. Он уязвил её. Знал, как ударить побольнее.
Нет более жестокого существа, которое подпущено слишком близко и знает, куда бить.
— Не смей приближаться к Салдарине ближе, чем на пять шагов, пока она не вырастет!
— Думаешь, я враг тебе? Тебе и твоей дочери?
— Ты воспитан так же плохо и старомодно, как и моя мать. Так что да, Кай.
— Ты поэтому сокрыла её дар? Чтобы она не стала жертвой чужих амбиций?
— Возможно.
У меня всё похолодело внутри. Что?
— Но я-то знаю, чья она дочь.
В маминых глазах читалась решимость. В воздухе появилась магия.
О нет…
— Ты не посмеешь! — рявкнул Кайрил, глядя на происходящее вокруг.
— Правда? — с вызовом прошептала она.
Она начала плести заклинание.
Кулон засиял так ярко, становясь оранжевым солнышком в этой полной темноты палате.
— Это убьёт тебя!
В его голосе было столько страха…