— На самом деле ничего, — пожал плечами он. — Но судьба говорит иначе.
Это какой-то бред!
Ник перевел задумчивый взгляд в окно. Как будто ему есть, что скрывать, нечто важное, и это придает ему уверенность.
— Какая судьба, Ник? Ты держишь в заложниках моего начальника.
— Ну, он тут по своей воле.
— Конечно, и судя по его глупому виду и опустошенному взгляду, ты не применял купленную вчера сыворотку и не смешивал ее с ядом 3-его катаклизма.
— Всегда знал, что ты умна. И талантлива.
— Насчёт таланта поспорила бы, — произнесла я отрешённо.
— Твой начальник, которого ты прибежала спасать, пришел сам.
— И что он здесь забыл?
— Контракт.
— Ах, ну да, вы же постоянно разводите людей на эти бумажки. У вас это семейное.
Рейнсейры — тёмные маги, едва ли не единственные в своем роде. Могущество в их руках. Они дадут тебе всё, что ни попроси. Но плата за все разная.
Я залпом допила виски из дорогого хрустального бокала.
— Дара, перестань. Он часть нашего бизнеса. Мы много кому предоставляем финансирование.
Я отвернулась. То есть все эти годы я работала на Ника. Косвенно, но была у него в кулаке. Я бежала, думая, что выбралась из сетей паука, а они оказались ещё шире, чем можно представить.
Ник уверен, что мы связаны. Есть ли в этом хоть толика смысла? Знал ли он до этого вечера, что я работаю на Сергея или знал? Что я была как на ладони, буквально под носом? Нет, точно нет. Он бы не вытерпел целых четыре года, чтобы прийти к этому разговору.
Но слишком уж всё… переплетено. Я вспомнила свои догадки.
— Кому из судьбоплетов ты заплатил?
— Никому, Дара. Только ты не веришь, что мы связаны.
— Кто эти все, кто ещё верит в эту чушь?
— Я. Я это знаю. И ещё куча ведуний.
— Ты ходишь к ведуньям? — я почти рассмеялась, прижимая пустой бокал к губам.
Никогда бы не поверила, что уникальный в своем роде маг, наследник своей семьи — Николас Рейнсейр ходит к низкосортным слабым магичкам и шарлатанкам.
— Ходил, чтобы узнать… Не важно, — он не стал отвечать, понимая, что я готова в открытую засмеять его.
— Не важно, так не важно. Я не верю в эту чушь!
Я встала со стула и рванула в коридор, собираясь уйти. Ещё немного и эти переговоры превратятся в попойку. Ник схватил меня за локоть.
— Останься.
— Почему вам нужна я? Я безродная и без капли магии.
— Мой отец уверен, что ты важна. Он считал, что ты сильная и дашь мне кучу вкусной, насыщенной магии. Но я уверен, что все куда серьёзнее.
— Твой отец уже пытался… меня купить.
Опустим подробности, что мои родители продали меня «Демону за кукурузинку». Под «Демоном» я подразумеваю отца Николаса. Потому что Темные не могут не быть кошмаром наяву. Странно, что моя жизнь не превратилась в ад после такого скандала с сорванным брачным договором между нашими семьями.
— Твой отец был уверен, что я раскроюсь после нашего… соития, — я старалась не произносить слово секс. Потому что секс — это по согласию, если не по любви, то хотя бы по симпатии. А просто горячее тело Николаса не манило меня даже по пьяни. И после истории с договором былая дружеская симпатия превратилась в ненависть. — Только я читала договор, не поверишь. Там была строчка, что, если я окажусь «подделкой», договор будет аннулирован. А я не раскрылась бы, потому что во мне нет магии!
— Это не правда, — яростно настаивал на своем маг.
— Неправда — что? Что договор аннулирован или что я не раскрылась бы и не выплеснула свою магию, которую ты должен был поглотить. Кто вообще решил, что твой член должен мне помочь?
В день вступления соглашения в силу, когда мне все рассказали, когда показали тот магический договор, он истлел на наших глазах. Так происходит, когда магия сама уничтожает документы, которые недействительны, и обнуляет все сделки. Причин, почему так случилось, никто не знает. И я ухватилась за этот шанс, бросив всё и от всего отказавшись, чем и навлекла на себя гнев старшего Рейнсейра.
— Древние ритуалы? — совершенно неуверенным тоном привел он неубедительный аргумент.
— Ага, как будто это работает. И с чем бы я осталась? Использованной куклой, которой присунули ради всплеска силы и без вознаграждения, которое вы обещали моей семье. Какое счастье, что тот договор оказался недействителен!
Потому что родители, а точнее — отец и мачеха, мои бывшие опекуны, его подписали. Не я! Мама бы меня не отдала. И я с молотка улетела из родительского гнезда в цепкие объятия этой семейки. Не совсем я, точнее, моя девственность и их мечтания, что Николас напитается силой… Недоделка. Мой отец свято уверен, что дело в генах матери, и это из-за неё я родилась пустышкой. Но договор оказался неприменим ко мне.
— Вот именно! Салдарина, ты не задумывалась, что это было странно?
— Задумывалась над чем? Эта странность — единственное, за что я говорю «спасибо» своей жизни. Только она помогла избежать мне позора.
— Позора не будет.