Сколько минуло дней, или часов, или даже недель в этом водовороте страсти и открытий, слияния и воссоединения? Если бы я знал, то ответил бы на этот вопрос. В масштабе жизни, продолжавшейся более двух с половиной тысяч лет, разница между днями и часами казалась мне несущественной… пусть даже эти дни и часы являлись самыми важными из всех отведенных мне судьбой. Думаю, я знал это уже тогда и именно потому полностью отдался чувственному пиршеству, мне предложенному. Я был опьянен желанием – да, поглощен страстью. Но никто не искушал меня, и я находился под действием лишь собственных чар.
То, что началось на крыше в Лос-Анджелесе, продолжилось на вершине горы на Мальорке, потом повторилось хрустальной весной на Крите, и наконец мы оказались в одном из пентхаусов Нью-Йорка. Я не могу рассказать вам о магии, которую мы создавали вместе, о мощи подвластных нам сил, возникавших, когда ее воля соединялась с моей и высвобождались наши эмоции. Ведь в ретроспективе все это кажется чем-то незначащим – так ребенок прижимает к себе игрушку, когда-то отложенную в сторону и почти позабытую. Стоило нам поднять руку, как со скрежетом останавливались поезда, ради нашей забавы плясали в воздухе хрустальные бокалы, от нашего дыхания рассеивались грозовые тучи. Ребячество. Но я могу рассказать вам о нашей любви – трепет физического наслаждения, медленно действующая эйфория глубочайшего соединения, сочетание мыслей и тел, потребностей и желаний. Вдвоем мы нашли в сексуальном единении такую взаимную энергию, какую я, думал, больше не узнаю. Я непрестанно ожидал, когда снова стану частью целого. И доставшейся нам вечности не хватало, чтобы полностью погрузиться в него.
Самым потаенным уголком сердца я понимал, что ждал и желал слишком долго, что завтра наступит. И я знал, что принесет этот день. Выбор оставался за мной.
Как всегда.
Не знаю, долго ли мы спали, вместе упав на постель, словно уставшие от игр детеныши, но, когда солнце встало высоко над Нью-Йорком, мы не могли больше оставаться такими беспечными. То был мир, в котором звонили телефоны и в дверь грубо стучали нахальные молодые люди, настойчиво и требовательно вызывая Нефар.
Она улыбнулась из-под волны волос, упавших ей на лицо, и, вытянув руки над головой, сказала:
– Боюсь, я – нарасхват. С богинями такое часто бывает.
Я взмахнул рукой перед дверью, делая ее прозрачной. Это простой процесс, требующий концентрации и владения физическими принципами, управляющими миром невидимых вещей, – один из первых приемов, который должен освоить целеустремленный практикующий маг. У меня он вышел естественным, как мысль.
За дверью стоял не один, а с полдюжины мужчин, напоминающих свору гончих. Одни были с кейсами, другие – с фотооборудованием, третьи – с коробками и папками. Нефар жила в пентхаусе над офисами собственной конторы, целиком занимающей четыре этажа одного из красивейших манхэттенских небоскребов. Я подумал, что толпа в коридоре представляет некоторые аспекты ее бизнеса.
– Сделать так, чтобы все они исчезли? – полушутливо предложил я.
Она рассмеялась, и ее прелестный, еще сонный смех зазвучал как отголоски эха под сводами залов храма и во внутренних двориках, напоенных запахом жасмина.
– Не растрачивай понапрасну магию. Я в состоянии сделать то же самое с помощью одного-единственного телефонного звонка. В точности как… – Она взяла с низкого столика что-то вроде указки и направила ее на телеэкран, установленный на стене. – Я могу видеть сквозь двери без колдовства. – На экране появились те же встревоженные молодые люди, которых я показал ей через прозрачную дверь, только картинка на экране вышла под большим углом и была черно-белой. – Внутреннее телевидение, – сказала она.
Я вернул дверь в прежнее состояние.
Она встала и накинула на себя пеньюар из мерцающего белого шелка, приподняв копну волос, которые рассыпались по ее плечам, когда она шла к двери.
– Тебе приходило в голову, как все это странно? То, что тысячу лет тому назад считалось волшебством, сейчас – наука. Сильнейший из ядов, который мы могли придумать, используется сегодня для поддержания чистоты в плавательных бассейнах. У нас месяцы уходили на сбор материалов, которые мы изводили за несколько мгновений редкой магии, а сегодня она в форме электричества проведена по тонким проводам в каждый дом цивилизованного мира. Когда-то мы называли себя могущественными магами, если могли пересечь океан за два дня. Сейчас нам надо лишь заплатить деньги обыкновенному человеку за стойкой, и мы сможем сделать то же самое за несколько часов.
Нажав кнопку на стене у двери, она сказала:
– Дэниел, уходите и заберите с собой вашу гвардию. Оставшуюся часть дня я буду занята.
Молодой человек, к которому она обращалась, начал с жаром возражать:
– Но, мисс Лазурная, у вас назначены встречи на весь день, и мы начинаем совещания по разработке нового журнала, и…