Смущенный ее красотой и улыбкой, господин градоправитель смущенно откланялся и ушел, извинившись. А Шерман все еще стоял, не в силах оторвать глаз от прекрасного видения. Брин улыбнулась, закрыла дверь, задвинула засов и задула свечи. Наступившая темнота несколько привела норлока в чувство.
— Ну? Теперь‑то ты, наконец, можешь покинуть мою комнату? — хмыкнула Брин, накинув на себя халат и зажигая свечи в канделябре у постели.
— И куда я должен уйти? — саркастично поинтересовался Шерман, с усилием отводя от Брин взгляд и постепенно приходя в себя. — Я смогу вернуться к себе в комнату минимум часа через четыре, чтобы не вызывать подозрений. Если слуги увидят меня раньше, пиши пропало. Наш спектакль окажется совершенно напрасным.
— То есть ты еще и на ночь у меня собираешься остаться? — решила расставить все точки над «и» Брин.
— Ты предпочитаешь, чтобы меня убили? — рыкнул Шерман.
— Что ж… по всей видимости, пришел мой черед спрашивать, какую цену ты готов предложить за спасение собственной жизни, — уперла руки в боки Брин, вспоминая собственное освобождение от костра пуритан.
— Надеюсь, ты не попросишь меня петь серенады и биться в твою честь на турнирах? — ехидно уточнил Шерман. — Потому что видишь ли, радость моя, унижать собственное достоинство я не намерен ни в коем случае. Даже под угрозой смерти.
— Понятно, — фыркнула Брин. — Но вообще‑то, я и не думала требовать от тебя рыцарских подвигов. Скорее, я хотела бы тебя попросить. Если мне снова будет угрожать опасность… и если ты сможешь спасти меня… сделай это, не ставя никаких условий и не требуя с меня платы.
— И это все? — сузив глаза, переспросил норлок, подходя к Брин ближе. — Ты можешь попросить больше. Гораздо больше.
Шерман и сам толком не понял, как это получилось. Близость прекрасной женщины, ее запах, звук ее голоса… все это слишком сильно на него действовало. Норлок не устоял. Молниеносным движением Шерман приблизился к Брин вплотную, обхватил ее лицо ладонями и впился поцелуем в ее губы. Властители! Какими же они были сладкими и податливыми! Шерман целовал Брин жадно и самозабвенно, лишив ее возможности сопротивляться и дышать. Норлок слишком привык к стремительным атакам, чтобы отступать, он настолько привык подчинять себе события и людей, что даже и не думал о сопротивлении. Тело Брин было таким теплым, таким отзывчивым, таким роскошным и нежным, что он с ума сходил от желания обладать ею. Губы норлока скользили по ее волосам, шее, спускались к плечам…
— Прекрати! — опомнилась Брин.
— Чего ради? — раздраженно буркнул Шерман, не собираясь выпускать ее из объятий.
— Я не хочу.
— Минуту назад еще как хотела, — разозлился норлок.
— А теперь передумала! — ледяным тоном оповестила его Брин и предприняла еще одну попытку вырваться. — После тебя еще постель хозяйки этого дома не остыла, а ты уже ко мне руки тянешь. Я тебе что, девица для развлечений?
Шерман вздохнул, но Брин отпустил. Принуждать девушку делить с ним постель он абсолютно не собирался. Тем более, что не далее, как несколько минут назад, Брин все‑таки спасла ему жизнь.
— Погаси свечи и ложись спать, — глухо скомандовал норлок, сделав над собой героическое усилие и отвернувшись от вожделенной женщины.
Шерман хотел Брин. До боли, до ненависти, до желания задушить ее собственными руками! Однако он понимал, что не пожелавшая разделить с ним постель женщина была права. Брин действительно стоила большего, чем сиюминутная похоть. Да, конечно, норлок прекрасно знал, что у них не было будущего. С тем же успехом он мог попытаться поймать одну из бабочек, вышитых на ее халате. Но это не значило, что он не попытается соблазнить ее еще раз. Более тщательно. И подготовлено. Не покидая для этого посторонних постелей и не таща на хвосте разгневанных рогатых мужей.
Шерман вздохнул, бросил тоскливый взгляд на огромную постель и устроился внизу, завернувшись в лежавший на полу мех.
