Когда-то давно два друга студента нашли способ переместиться назад во времени, потому что один из них, по прозвищу Алхимик, был одержим идеей изменить страшное будущее…
Старик шёл по узкой улочке под накрапывающим дождём, приподняв единственную ещё не заплатанную мантию, чтобы случайно не намочить её край в нечистотах, что с удовольствием выплёскивали из окон жители городка. Он был зол, его всклоченная, давно нечёсаная борода вздрагивала в такт нетвёрдой походке, ноги то и дело поскальзывались на мокрой мостовой, так и норовя уронить тощее тело хозяина в ближайшую канаву.
Он не вышел бы в такую скверную погоду из дома, если бы не срочное дело к другу. Дело, не требующее отлагательства: ему позарез опять нужны были деньги на исследования, а у Райнера, известного нотариуса и богача, они водились. И он ― единственный, кто, не скупясь, ссужал их сумасшедшему старику, в насмешку прозванному Алхимиком.
Нет, Мишель совсем не походил на учёного, колдующего в своей мастерской над созданием Философского камня или строчащего загадочные формулы в огромные книги, прочитать которые дано только избранным. Этот болван, по мнению окружающих, только и повторял, что все вокруг дикари и глупцы, не разбирающиеся в элементарной химии, неучи, не способные двигать науку вперёд. Над ним потешался весь город, считая безобидным сумасшедшим, который непонятно чем занимался в своём пустующем двухэтажном доме…
Райнер как раз возвращался из магистрата и чудом успел выскочить из двуколки, что было непросто при его грузной комплекции, успев подхватить под руку падающего старика:
– Мишель, друг мой, зачем ты притащил свои старые кости ко мне в такую скверную погоду? Это же вредно для твоих лёгких. Прислал бы кухарку с запиской. Я сам бы к тебе пришёл…
– Она бросила меня, Райнер! Эта старая дура не только скверно готовила, но постоянно просила у меня денег, чёрт бы съел её потроха!
Райнер засмеялся басом, покачав головой:
– А ты, как всегда, забыв ей заплатить, ожидал чего-то другого, безумец?
Тут старик закашлялся, испуганный Райнер помог ему сесть в коляску и отвез к себе домой, где хорошенько накормил и, тяжело вздыхая, без звука всунул в руку друга увесистый мешочек:
– Только не потеряй деньги, растяпа. Может, передумаешь и переедешь ко мне, в память о старой дружбе. Лабораторию я тебе организую…
– Не надо, Рай, спасибо. Ты же знаешь, как мало осталось у меня времени, расчёты почти закончены, математическая модель готова, ещё совсем немного… И перестань, наконец, меня жалеть ― я сам выбрал этот путь. А вот ты увязался следом и теперь прозябаешь в этом убогом мире! Никогда не прощу себе, что не смог тогда тебя остановить…
Райнер грустно опустил голову, и его толстые щёки покрылись пятнами волнения:
– Я не так уж плохо устроился, придурок, и ты мог, если бы не эта безумная идея…
Мишель так взглянул на него, что Райнер смутился и замолчал, поспешно добавив:
– Бери мою двуколку, Жак тебя отвезёт и… береги себя, старый чёрт…
Друг улыбнулся, сверкнув молодыми глазами:
– Тебе напомнить, что я старше всего на полгода? Это всё чёртова болезнь, будь она неладна…
На обратном пути к дому, трясясь в двуколке, Мишель грустно смотрел по сторонам, думая, что время не пощадило не только его, когда-то молодого аспиранта Химфака, но и Райнера, тогда ещё полного сил, розовощёкого студента Экономического факультета, которому все в один голос пророчили в будущем блестящую карьеру.
– Да уж, прекрасная карьера ― помощник бургомистра, богатый одинокий ублюдок, ― беззлобно ворчал Мишель.
Он вздрогнул, увидев, как из открывшейся двери маленькой таверны выбросили худенького мальчишку, поддав напоследок такого пинка, что тот кубарем покатился прямо под копыта лошади и только благодаря мастерству Жака или своему везению, остался жив.
– Ну что смотришь, дубина, ― закричал Алхимик растерявшемуся кучеру, ― хватай мальчика и неси его сюда! Смотри, бедняга весь в крови. Сильно же ему досталось…
– Да Хозяин меня убьёт, если я коляску испачкаю…― робко попытался возразить Жак.
Но Алхимик набросился на него с кулаками, заставив уложить бессознательное тело ребёнка на сидение рядом с собой. А потом Жаку пришлось нести мальчика в дом на лавку в большой комнате, где было тепло. Оставив найдёныша, кучер поспешил как можно скорее удалиться, бормоча под нос:
– И зачем было подбирать мальчишку, он всё равно не жилец. Почему Хозяин слушает этого сумасшедшего, все итак косо на них смотрят, поговаривают, что безумный Алхимик ― его отец, а Хозяин, стало быть, бастард. Тьфу ты, кто их разберёт…
Но он ошибался и насчёт хозяина с Алхимиком, и насчёт двенадцатилетнего мальчишки по имени Мэтью. Старику пришлось несколько дней выхаживать измождённого, покрытого многочисленными следами побоев ребёнка. Мишель давал ему порошки и микстуры, прописанные городским лекарем, и сбивал жар, ругаясь:
– Были б у меня силы как раньше, сам пошёл туда и хорошенько надавал негодяю, что покалечил мальчика. Но их нет, впрочем, как и времени, ― и он опять надсадно закашлял.
Как только найдёнышу стало легче, он начал вставать и потихоньку бродить по большому дому, где его и застал Алхимик, целый день пропадавший в своей лаборатории.
