Роман отметил бледность встречающего, его нервность. Весь дом производил гнетущее впечатление. Небольшой, не такой дорогой и престижный, как родовое гнездо, без истории. Самое то для опальной семьи.
Матушка сидела в кабинете отца. В те редкие моменты, когда они сюда выбирались, чтобы вырваться из городской суеты, отец проводил здесь часы либо за делами, либо за книгами. Роман помнил, как он приходил к родителю, а тот хмурился. Вечно в работе, вечно занятой.
«Вечно строил свои планы».
За окном была середина дня. А на столе стояла наполовину пустая бутылка вина. Рядом бокал. Со следами красной помады.
«Мама, ты стала слишком вульгарной».
Она сидела в черном халате, изображая траур. Под глазами синяки, которые не смог скрыть макияж. Волосы, остриженные по плечи, видимо, пытались уложить в прическу, но не особо удачно.
— Привет, — сказал юноша.
— Сын, — женщина вздрогнула, отмерла и сфокусировала на нём взгляд. — Ты вырос.
«Потрясающе точное наблюдение».
— Мама, — склонил он голову, думая о том, что она постарела.
— Давай без этого, — шикнула женщина. — Почему ты до сих пор жив?
— Князь оказался необычайно великодушен, — хмыкнул юноша.
Он ждал чего-то другого. Может, родительских объятий? Теплых слов?
— Что он за это взял? — женщина дернула головой, ничуть не веря в чужую щедрость. Правой рукой она схватилась за бокал с вином, как за спасательный круг, страшась услышать то, что собирался сказать её сын.
— Многое. Вот договор, — достал Роман свой экземпляр. — Можешь ознакомиться.
— Дай сюда! — потребовала она.
Стоило женщине завладеть документом, как она углубилась в чтение. По мере изучения деталей её лицо становилось всё более мрачным. Словно тени сбежались со всех углов, чтобы подчеркнуть её морщины и усталый, изможденный вид.
— Ты дурак, — припечатала она, когда закончила. Её плечи опустились, она рухнула обратно в кресло, обессиленно в нём развалившись.
— Живой дурак, — спокойно ответил Роман, оглядывая кабинет. В окне виднелся сад. В это время года он не блистал красотой, зато напоминал о счастливых моментах детства.
— Толку-то! — вяло отшвырнула от себя договор женщина. — Ты хоть понимаешь, что именно тебе оставили?
— Видишь ли, отец не счел нужным вводить меня в курс дела по этим вопросам. Так что нет, не понимаю. Будь добра, просвети.
— Идиот! — рявкнула она.
«Дом, милый дом».
— Возьми себя в руки, — холодно ответил юноша. — Если надо, протрезвей. Поговорим позже.
Женщина замерла, сверля сына взглядом. Юноша не дрогнул, не отвел глаз. Она не выдержала первой.
— Ещё и ты, — обиженно прошипела она. — Твой отец умер, оставив меня совсем одну. Я чуть не погибла! Наш дом разрушен, и теперь мы вынуждены ютиться здесь, отрезанные от всех! Меня… меня… Схватили и пытали! Допрашивали сутками! Это унизительно! Я выходила замуж за гения, который поднял свой род из руин! Но куда он меня завел?! Куда привела вся его хваленая хитрость?! И теперь ещё ты приходишь сюда, чтобы рассказать, как эта сволочь нас ограбила! Затыкаешь мне рот! — сорвалась она на визг.
«Что-то на тебе не заметно следов пыток, матушка. Зато на лицо начальная форма алкоголизма».
— А если по делу? — Чужая истерика Романа ничуть не тронула.
«Бесполезная кукла. Ты жива, потому что ничего не знала, как и я. Всегда была украшением для отца, не больше. Так хотя бы не мешай мне своей глупостью».
— То, что нам оставили… Это то, что твой отец забрал у других в последние годы. Мануфактуры Соколовых, логистику Смольных. Убыточные предприятия! Которые нам ничего не приносят! Мало того, что мы теперь нищие, так у нас ещё полно врагов, которые с радостью отберут и это!
— Да, непростая ситуация, — покивал Роман. — Будь добра, встань.
— Чего? — растерялась женщина.
— Встань, говорю. Это теперь мой кабинет.
— Да что ты себе позволяешь?! — возмутилась она, переходя на крик.
— Что хочу, то и позволяю.
— Мал ты ещё!
— Матушка, не заставляй применять силу, — устало вздохнул Роман.
Виски заломило. Казалось, кто-то погружает раскаленные игры прямо в мозг, куда-то за глазные яблоки. Сначала известие о смерти отца и других мужчин. Понимание, что род на грани. Готовность умереть за своих… Роман мог остаться на островах. Тогда бы женщин убили, и князь забрал всё. Возвращение было отчаянной попыткой спасти хоть кого-то. Спас, но цена высока.
Если мать не преувеличивает, ситуация не самая простая. У князя не было причин оставлять их в живых. Раз оставил, значит, ему это зачем-то нужно. Неприятно чувствовать себя частью чужого плана. Плана, в котором тебя в любой момент могут списать. В такой ситуации уж точно не хочется разбираться ещё и с истеричной женщиной. Не сейчас. На это просто нет сил.
Дверь открылась, прерывая намечающийся скандал.
— Брат? — в дверном проёме появилась молодая девушка.
— Сестра? — улыбнулся Роман. — А ты выросла.
— Ты вернулся! — бросилась она ему на шею.
Коснувшись её, Роман вскоре почувствовал, как её тело вздрагивает от беззвучных рыданий.
— Всё будет хорошо, — шептал он, гладя сестру по голове. — Теперь я рядом.
«Может, не всё так плохо. Может, я не зря вернулся, и мне тут хоть кто-то рад».
