— Обычные наброски, — отодвинулся я, отмечая, что волосы ее пахнут вкусно.
— Ну, это круче, чем то, что рисуют все остальные школьники. А меня сможешь нарисовать? — отошла она в сторону и посмотрела на меня.
— Смогу.
— А нарисуешь?
— Почему бы и нет, — улыбнулся я, помня о том, что надо наладить контакты и быть дружелюбным.
— Я Лена, — протянула она руку.
— Эд, — ответил я на пожатие.
Из положения сидя Лена казалась высокой и величественной. Я видел её второй раз и второй раз лицо у неё было серьезным.
— Странное имя. Никогда раньше не видела тебя в городе. Ты откуда приехал?
Лена, несмотря на серьезность, бросила портфель рядом со мной и уселась на него. От той формы, в которой она была вчера, не осталось и следа. Вместо неё были темные штаны и вязаная кофта.
— С юга.
Сергей учил, что на вопрос откуда я надо отвечать расплывчато. Для людей слова «с юга» означали, что я бежал из зоны активных боевых действий. Именно в южной, а потом и центральной части страны, в районе столицы и близлежащих городов шли самые жаркие бои. Многие оттуда бежали и не хотели об этом говорить.
— А сейчас где живешь?
— За городом. У дяди и его жены.
— Гвоздевы? А правда, что твой дядя — бывший военный?
— С чего ты взяла? — чуть напрягся я.
Бывшими военные не бывают. Только дезертирами. Как говорил сам Сергей, это звание позорное, но в нынешние времена понятное.
— Да про вашу семью разное говорят. Не обращай внимания, старым бабкам просто скучно, вот они и сплетничают.
У неё что, счеты какие-то к старым бабкам? И разве не все бабки старые?
— Эд, а какого жить в других городах? Ну, там, где ты бывал, лучше, чем здесь?
— Сложно сказать…
Откуда мне знать? Я-то видел город один раз, потом сидел дома, а дальше полтора года провёл во вражеской лаборатории. Я даже этот город толком не осмотрел.
— Думаю, в любом городе можно жить.
— А меня от этого тошнит, — призналась она. — Здесь всё такое унылое, однообразное, ничего не происходит. Только штукатурка с домов отваливается.
Зацокали каблучки и появилась ещё одна ученица.
— О, Ленка! А ты тут чего? Охмуряешь новичка?
— Дура! — вспыхнула девушка. — Не завидуй!
Кажется, Ольга была права, когда говорила, что мне нужна социализация. Они только начали говорить, а я уже ничего не понимаю.
Я и не заметил, как между ними двумя завязался разговор, в котором одна тема быстро сменяла другую, что походило на психологическую атаку. Но сомневаюсь, что они решили выжечь мне мозги. Скорее это нормальная манера их общения. Про меня тут же забыли, поэтому я уткнулся в альбом и продолжил рисовать. Через пару минут показались остальные девочки и двое парней.
Тут Лена вспоминала, что я рисую, и привлекла к этому всеобщее внимание. Так я оказался в окружении толпы подростков, которые хотели увидеть, что же я там «намалевал». Лена ещё и хвасталась, что я обещал её нарисовать.
— Смотри, что творится! Этот поцик нашу Ленку увёл! — раздался возмущенный крик.
Школьники расступились, и я увидел троицу парней. Тех самых любителей задних парт.
— С каких пор я ваша, придурок?! — выразила Лена несогласие с его утверждением.
— А чё вы новичка облепили? Он вам что, мёдом намазан? — говоривший засмеялся, радуясь своей же шутке.
Неизвестно, чем бы это закончилось, но появилась учительница, открыла кабинет и запустила нас. Так начался первый учебный день.
Разочарование. Сплошное разочарование, а не система обучения. Где развитие навыков? Где отработка материала? Где применение полученных знаний на практике? А уж учителя… Единственное, что имело хоть какой-то смысл, — математика. Но…
Вместе с телом и частью воспоминаний мне досталось знание языка. Я прекрасно читал, стоило лишь немного потренироваться и набить руку. Учебники за девятый класс я просмотрел все. Примитивный уровень. А учительница математики, к моему большому сожалению, в принципе не была способна отступить за догматов и сделать шаг от школьной программы. Я это понял в первую неделю, а потом смирился.
Если в этом мире и есть нормальное обучение, то явно не здесь. Поэтому я составил себе отдельную программу. Навыки алхимика я и без школы придумаю, как развить. Как-никак, идти придется по когда-то уже пройденной тропе.
Что касается других предметов… Учительница русского и литературы, пожилая, седая женщина с шарообразной прической и большими очками начала первый урок с того, что наорала на нас. Кажется, она была приверженкой тиранического подхода. Ну, того, где надо жестко доминировать, отрицая любую свободу воли учеников.
В принципе, мне было плевать. Не нравилось другое. Та же догматичность, которую я увидел у математички. Всё обучение сводилось к заучиванию и повторению правил из учебников. Какой тогда смысл в учителях, я не понимал. Можно и самому дома всё выучить. Разве что преподаватели здесь как надсмотрщики.
На лицо была цикличная проблема. Детей заставляли учиться, но тем самым убивали любой интерес. Эх…
