– Вот мы и дома! – сказал Нисвер, показав на несколько дымных столбов поднимавшихся над лесом. За этим лесом находился наш поселок, увидеть который я сейчас боялся. Чем ближе мы к нему подходили, тем сильнее я начинал нервничать, а чем сильнее я нервничал, тем сильнее стал ощущаться зверь во мне. Когда моему взгляду открылся вид защитной стены посёлка, у меня словно камень с плеч упал. За время нашего отсутствия здесь ничего не изменилось, кроме увеличившегося табуна лошадей, пасущихся на лугу возле посёлка.
Через полчаса мы вошли в ворота и начались всеобщие обнимашки. Рил тоже обнимали, даже не спросив, кто она и что тут делает. Для неё такая тёплая встреча стала шоковой, видимо к ней так ещё никто и никогда не относился. Сославшись на сильную усталость, я заперся в верхней пещере и до вечера оттуда не выходил. Отдуваться рассказами пришлось Нисверу, который потом с радостью, чуть ли не соловьём пел часа четыре без перерыва. Послушать его собралась, чуть ли не треть населения посёлка, то есть все те, кто сейчас не был занят неотложными делами.
Вечером, когда я наконец-то вышел из пещеры к людям, точнее к эльфам, так как остроухие в посёлке были практически все. Меня тут же озадачили проблемами. Они были не срочные, но их тем не менее не стоило откладывать в дальний ящик. Проблемы оказались по большей части экономического характера, начиная с нехватки железа и заканчивая сохранностью уже собранного урожая. На удивление не Итель, не Ларинель не просили меня, рассказать о путешествии, им видимо рассказа Нисвера хватило, а второй раз слушать одно и тоже не было смысла. Один вопрос они всё же задали, и касался он Рил. Она вела себя странно, кроме как с Айхой больше ни с кем не разговаривала и от неё почти не отходила, что создавало неудобства как Айхе, так и Нисверу. Они ведь почти муж и жена, осталось только свадьбу сыграть, а тут такой хвост образовался. Мне пришлось взять над девочкой опеку, тем более сам обещал помочь справиться с её зверем внутри.
– Выделите ей дом с краю посёлка, думаю, она этому будет рада, ей сейчас слишком много внимания не нужно, пусть постепенно привыкает к большому количеству народа. Рил из очень маленького племени, от которого в живых осталась только она, остальных убили. Чтобы процесс адаптации прошёл быстрее, я сам с ней каждый день буду разговаривать, так как кроме меня и Айхи она больше никому не доверяет. Дайте девочке время, чтобы она смогла стать нашей, а не пришлой, потому что ей деваться было некуда.
Погрузившись в ворох проблем, как-то незаметно для меня наступила зима. Здесь в Элефе она была мягкая, чуть холоднее осени где-нибудь в Москве или Рязани. Я всё реже вспоминал о Земле, видимо понимая, что мне туда уже никогда не попасть. Почти каждый день мы встречались с Рил и не только для того, чтобы просто поговорить. Под моим присмотром она училась контролировать того зверя, что жил в её теле. Сам я тоже учился этому, ведь зверь во мне никуда не делся. За несколько месяцев научился оборачиваться в зверя по собственному желанию, а не когда он этого захочет. У Рил тоже в этом контроле были большие успехи, но она была более подвержена эмоциям, чем я. Как выяснилось, злость являлась самым мощным фактором для пробуждения зверя, поэтому я учил девочку всегда и ко всему относиться максимально спокойно. Правда, у меня самого получалось это с трудом, но я продолжал работать над собой. Жизнь в посёлке шла медленно и размеренно, продовольствия было в избытке, крыша над головой тоже была у всех, а со всеми болезнями хорошо справлялся эликсир жизни.
– Не люблю снег, - Рил плотнее запахнула полушубок и втянула голову в плечи. Мы с ней стояли на площадке возле верхней пещеры, куда я вышел, чтобы проводить её и позвать Итель. Рил сейчас уходила домой после очередного сеанса медитации, на котором впервые смогла лишь частично обернуться зверем. Звериными у неё стали только руки, вместо ногтей появились когти, а сама рука обросла шерстью.
– У природы нет плохой погоды, а это значит, что снег тоже для чего-то нужен, - сказал я, вздыхая слегка морозный воздух.
